Вот, что произойдет: После того, как мост будет защищен, грузовики подъедут, и рабочие будут выгружать взрывчатку грудами на шестиполосный, восемьдесят футов шириной, мост. Эти груды будут выложены в две линии, накрыты мешками с песком, чтобы направить силу взрыва в бетон. Для обнаженной стальной арматуры саперы применят устройства направленного взрыва С4.

Потом, бум. Лишенный опоры кусок между двумя линиями взрыва рухнет в реку Огайо, и образовавшаяся сорокафутовая дыра остановит Инфицированных.

Возможно, им придется сделать это, сдерживая орду Инфицированных по обоим концам моста.

— Эй, — сказал саперу Тодд.

Остекленевшие глаза заморгали и сфокусировались на нем.

— Что эй?

— Почему сорок футов?

Паттерсон ухмыльнулся. Трансформация, вызванная этой ухмылкой, была почти алхимической. Еще секунду назад он походил на закоренелого убийцу, приговоренного к смерти, и ждущего своего адвоката. А сейчас он походил на студента, собирающегося рассказать, как он подлил спиртное в профессорский пунш на вечеринке.

— Майк Пауэл, — сказал он с сильным луизианским акцентом.

— О, да, — сказал Рэй.

— Кто такой Майк Пауэл?

— В девяностые он установил мировой рекорд по прыжкам в длину, — сказал Рэй.

Паттерсон кивнул.

— Почти тридцать футов, — сказал он. — Мы сделаем сорок — на тот случай если один из тех гребаных маленьких прыгунов побьет рекорд Майка Пауэла.

Тодд кивал и улыбался вместе с остальными мужчинами, внезапно исполненный осознания того, что история творится сегодня. Старый мир гибнет, но зарождается новый. Это не могло его не возбуждать. Это все равно, что жить в видеоигре.

Он уже забыл то короткое, сокрушительное ощущение смерти, которое испытал в госпитале, когда Уэнди держала свой «Глок» у его головы, а Этан вел отсчет. — Ты далеко добрался, старина Тодд, — сказал он сам себе. Ты счастливчик. Ты молодец. Черт, да ты практически бессмертный. Ты заслужил место в новом мире. В этом новом мире будут историки, записывающие героические деяния людей в темные времена Инфекции, чтобы будущие поколения знали их и почитали.

Мост, который они едут взрывать, называется Мост Памяти Ветеранам. Какие здания, мосты и монументы будут построены в честь наших жертв? Какой день будет назван днем нашей памяти? На нас будут смотреть как на величайшее поколение, на людей, сражавшихся с Инфекцией и перестроивших мир. В каждой войне бывает переломный момент. Наш — здесь и сейчас. Он подумал о Джоне Уиллере, Эмили Престон, призраках из его школы. Большинство из них теперь инфицированы или мертвы. — Но не я, — напомнил он себе. Я избран для дела.

Может в этот раз он получит награды, когда вернется. Может, он обретет чуть больше уважения. Эрин была восхищена его рассказами о выживании и раной на его руке, но все равно обокрала его. В лагере он чувствовал себя маленьким и бессильным. Его жизнь уменьшилась до историй, в которые никто по-настоящему не верил даже в эти дни. Здесь же он чувствовал себя сильным и настоящим. Снова ощущал себя частью чего-то. Он никогда не говорил этого вслух другим выжившим, но он был здесь, потому что хотел обрести себя.

* * *

Пол подписался под эту операцию спонтанно, но он был достаточно стар, чтобы знать, что ничего не происходит просто так. Всегда есть причина.

Это не верность другим. Он чувствовал себя с ними безопаснее, но не намного, и уж точно не здесь, в логове льва.