- Мама, и ты туда же?

- А что я?

Сжав челюсть, он встретился с ней взглядом.

- Почему именно я должен все испортить? Да? Разве она не могла поступить неправильно?

Она вытерла руки полотенцем.

- Так дело в ней?

- Да.

- И что случилось?

Как сказать матери, что твоя девушка сверхъестественный убийца, посланный за тобой, и не попасть в психушку?

Он не знал, и не хотел испытывать ее материнское терпение, чем-то, что она посчитает параноидальным психозом. Ник переминался с ноги на ногу. Раз уж он не хотел врать ей, то следовало придумать креативную правду.

«Мне стоит писать фантастику…»

- Она привязана не только ко мне, и я не хочу прикрывать спину ей, когда она рядом, - вот. Правда.

Его мама подошла и потрепала рукой его волосы.

- Мне жаль, малыш. Ты в порядке?

Ник покачал головой.

- Не совсем. Я скучаю по ней, - потому что я жуткий идиот, который не может забыть женщину, посланную его убить.

- Но что не убивает нас…

- Требует всего лишь год терапии, - закончила она своим любимым перефразированным старым выражением. – Хочешь мороженое с шоколадными крошками, чтобы взбодриться?

Ник скорчил рожицу.

- Я не девочка, мам. Если ты не заметила, у твоей девочки еще и кранчик между ног прилагается.

Засмеявшись, она снова потрепала его волосы.

- Но?

- Ну ладно. Съем, спасибо.

Он прошел за ней на кухню, и ждал, пока она достанет из морозильной камеры контейнер мороженого с шоколадной крошкой.

- Не знаю, Страшилка. В этом случае у тебя гораздо больше девушек, чем у меня было парней.

И это точно его вина. Из-за него и его отца она никогда ни с кем не встречалась. Она не хотела рисковать и приводить в дом парня, который будет орать на него. За это он был благодарен… и чувствовал себя очень виноватым.

Его мама была красивой женщиной, которая могла бы иметь кучу поклонников. Которые относились бы к ней, как к королеве.

Самое грустное? Он единственный, кого она когда-либо любила, и единственный, кого хотела бы удержать.

Женщины точно чокнутые.

Она поставила чашку с шоколадным мороженым напротив него вместе с бутылочкой со взбитыми сливками.

- Bon appetit, mon fils.

- Merci, - он перенес чашку и бутылку на кухонный стол и сел.

Она поцеловала его в макушку, пока он выливал примерно полбутылки сливок в чашку. Сморщив нос, она вздрогнула.

- Хватит, Живчик?

Он забрал из ее рук ложку.

- Я не единственный, кто топит горе в Reddi-Wip.

- Просто не надо использовать всю бутылку, не предупредив меня купить еще одну.

- Ладно, - он запустил ложку.

Его мама медлила рядом, пока он не посмотрел на нее хмуро.

- Что?

Она колебалась.

- Хочешь поговорить об этом?

Ник скривился от ее предложения.

- И снова, я не дочка.

Она потрепала его щеку и улыбнулась.

- У мужчин тоже есть чувства. Знаешь… я растила тебя и знаю, когда в твоих глазах боль. Мне больно видеть это, малыш. Пожалуйста, скажи, чем я могу помочь?

Ник положил руки на ее, борясь с приливом слез. Она была права. Это больно. Очень. Будто неожиданный удар в пах. Глупо, что он видел будущее с Коди. Он хотел быть с ней всегда.

И ее предательство ранило его душу.

«Ну, по крайней мере я не один», - пусть Коди отвергла и пыталась убить его, но он знал, что мама, единственная женщина, которая не предаст и не подведет его. Не важно что она бесконечно любила его.

Он легонько сжал ее руку.

- Ты уже, мам. Кроме того, я в итоге справлюсь. Так?

- Точно, - она прижала свою голову к его, и крепко обняла его сзади. – Мой сильный маленький солдат. Я люблю тебя, Ник.