— Есть какие-нибудь рецензии или что-нибудь в этом роде?

— Ну, а как же, — ответил Лесли. Элегантным движением он распахнул лежавшую перед ним на столе папку, — Джон Две Луны кое-что написал о вашем романе в «Кейп-Коддере». Кажется, у него рыболовецкое судно. А еще Шанана Ормолу Дэвис хорошо отзывается о вашем романе в «Сияющем вестнике». Это в Майами. Она там работает со слабослышащими. Кажется, в Институте имени аббата Шарля Мишеля Л'Эпе.

Лесли передал Ричарду две вырезки, каждая размером с почтовую марку. Ричард мельком взглянул на них и кивнул.

— А вы знаете, откуда у Джона Две Луны такая необычная фамилия? Это славная история. Разумеется…

— Простите. А как дела романа «Без названия»?

— Простите?

— «Без названия». Двадцать четыре доллара девяносто пять центов. Четыреста сорок одна страница.

И Лесли произнес нечто ужасное.

— Простите? — спросил еще раз он и густо покраснел. — Пока никак. Насколько нам известно.

— Намечаются ли еще рецензии?

— Намечаются?

— С кем из рекламного отдела я мог бы поговорить?

— Разрешите спросить — по какому поводу?

В прошлом Ричарда не раз называли «трудным» человеком. Это определение — «трудный», относилось как к нему самому, так и к его прозе. Но, к сожалению, Ричарду практически больше негде было проявлять свои «трудные» качества: его «трудности» больше негде было развернуться. Ричард решил, что она попросту выдохлась после того, как он величавой поступью покинул дискуссионный зал Литературной ассоциации Ветстонской публичной библиотеки (тема дискуссии: «Куда идет роман?»). Ричард покинул зал, потому что перед началом дискуссии лишь ему из всей экспертной комиссии не предложили печенья к чаю. Потом, уже в метро, у него пылали подмышки, и он вдруг вспомнил, что вообще-то ему предложили печенье. Но не шоколадное. А овсяное с орехами. В том же году Ричарда с большим трудом уговорили не подавать в суд на одного рецензента, написавшего уничижительный отзыв о его романе «Мечты ничего не значат» в «Олди»… Ричард стоял и думал, не продемонстрировать ли сейчас свою трудность и не покинуть ли гордо «Болд адженду». А что потом? Он представил себе, как будет тоскливо стоять и дышать на авеню Би. Подобно всем писателям, Ричарду хотелось бы жить где-нибудь в хижине на каком-нибудь утесе и каждую пару лет бросать бутылку с запечатанными в ней исписанными страницами в пенные воды прибоя. Как и все писатели, Ричард хотел, чтобы ему оказывали уважение, как, скажем, Христу-воителю за час до Армагеддона.

— Честно говоря, вы меня удивляете, — сказал Ричард, — Рой Бив был полон идей. Но так получилось, что я…

— Ах, Рой! Рой Бив!

— Так получилось, что я уже кое о чем договорился. У меня запланирована встреча с читателями в Бостоне. И еще интервью с Дабом Трейнором в Чикаго.

— С Дабом Трейнором? О книге?

— Да, о книге.

— Но это же здорово. Разрешите представить вам моего партнера. Франсе Орт. Франсе? Зайди и поздоровайся с Ричардом Таллом.

Офис «Болд адженды» находился еще в процессе обустройства. Франсе Орт не столько вошла в кабинет Лесли, сколько вступила на его территорию. За ее спиной несколько здоровенных парней в опрятных комбинезонах тащили листы ДСП. Когда Ричард приехал в издательство, ему какое-то время пришлось потолкаться среди них, прежде чем он нашел Лесли. Уже сейчас можно было представить, как все тут будет выглядеть — ковролин на полу, белые уютные закутки.