— Приятно познакомиться, сэр. Я надеюсь в самом скором времени прочесть ваш роман.

За внешностью Франсе Орт угадывалась радужная палитра хромосом. Она вполне могла бы отправиться в любой из пяти районов Нью-Йорка — например, в Гарлем, Малую Асторию или в Чайна-таун — и не привлекла бы там к себе особого внимания, если не считать обычного сексуального интереса. В этническом отношении Эври и Орт были и всем, и ничем, либо ни тем, ни другим. Они были просто американцами.

— Так вот. Вы, конечно, знаете, как коренные американцы получали свои имена.

— Думаю, да. Это первая вещь, которую видит их папаша.

— Именно так. Так вот. В ту ночь, когда родился Джон Две Луны, светила прекрасная полная луна, и его отец…

— Был пьян, — высказал свое предположение Ричард.

— Простите?

— Он был пьян, и у него двоилось в глазах. Говорят ведь, что они все пьяницы. Коренные американцы. То есть я хочу сказать, что мы тоже хороши, но они…

— …И — словом, его отец вышел на берег озера и увидел в воде отражение полной луны.

— А, вот оно что, — сказал Ричард. Ему хотелось закурить назло знаку на стене, предупреждавшему его, чтобы он и не думал об этом.

— Франсе работала в Майами с Шананой Ормолу Дэвис. — Лесли встал из-за стола и подошел к Франсе.

— А как она получила свое имя? Впрочем, простите. Продолжайте.

— Она модернизирует язык знаков для слабослышащих людей. Это очень интересно.

— Негритянский, или афроамериканский, — сказала Франсе, — раньше это обозначалось так. — Она приплюснула кончик носа ладонью. — Азиатский — вот так. — Она оттянула своим детским пальчиком краешек левого глаза. — А жадный — так. — Она погладила рукой подбородок.

— И что это означает?

— Евреев. У них бороды.

— Да. Вижу, над этим пришлось немало потрудиться.

— А гомосексуалов, — сказал Лесли, — раньше…

— Голубых, — сказала Франсе.

— Простите?

— Голубые. Теперь их называют голубые.

— Точно. Голубые, — продолжал Лесли. — Раньше обозначались так. — Он расслабленно свесил кисти рук. — Представляете?

— А что теперь означает этот знак?

— Который обозначал голубых? — переспросил Лесли, поворачиваясь к Франсе. — Что теперь означает этот знак?

— Знак голубых? Думаю, теперь он означает голубой цвет.

— Далеко же мы зашли, — сказал Ричард.

— Вы правы, — согласилась Франсе.

— Вы правы, — подхватил Лесли.

Лесли взял Франсе за руку. Или это она взяла его руку. Или их руки просто соединились. И это не было декларацией ни любви, ни дружбы, ни даже солидарности. Но все же это было похоже на язык знаков. На знак, обозначающий будущее, грядущее, обозначающий эволюцию и «Амелиор»…

Франсе попрощалась, и вскоре Лесли провожал Ричарда до двери.

— Сами видите, — говорил он на ходу, — трудимся в поте лица, но, конечно, многое еще предстоит сделать. Экземпляры разосланы рецензентам. Пока объем продаж невелик, но если будут положительные рецензии, то дело, я думаю, пойдет. Можно вас кое о чем спросить? Вы просто путешествуете по Штатам?

Ричард остановился на лестнице. Деваться было некуда:

— Я пишу очерк о Гвине Барри.