– А если бы я не подошел, что дальше? Адресок бы ему скинула? Или сразу в свободную комнату пошли? А что? Ты же любишь «эффект инкогнито». Завязала бы ему глаза, дала в задницу.

С каждым его словом взгляд Насти становился все ярче.

– Ты пьян? Возьми себя в руки, пожалуйста, – чуть слышно произнесла, однако голос дрогнул.

– Да нет… Это ты потеряла контроль. Надо было мне мозгами думать, а не членом. Ты же обычная … – но Настя не дала договорить, она в одно мгновение размахнулась и влепила ему увесистую пощечину.

Тоненькая ручка оставила после себя красный отпечаток на коже.

– Прощай, Максим, – раздалось сразу после удара.

Настя направилась к двери. А оторопевший Макс очнулся спустя пару минут и пустился вслед за ней. Нагнал на парковке:

– Что значит, прощай? – уставился на нее разъяренными глазами. – Вместо того, чтобы объясниться, предпочитаешь сразу свалить? И как надолго на этот раз?

– Навсегда.

– Да уж… Твоей выдержке может любой позавидовать, – Макс засунул руки в карманы и облокотился на чужую машину. – Даже извини не скажешь?

– За что? – искренне удивилась Настя. – За то, что разговаривала? Хватит, Максим. Ты думаешь я не замечаю того, как ты заводишься из за любого мужика показавшегося на горизонте. Твоя ревность еще чуть чуть и станет болезнью. А мне не хочется жить рядом с патологическим ревнивцем. Поэтому лучше разойтись.

– Мне искренне казалось, что ты моя настоящая любовь. Что ты тот самый человек, с которым можно быть свободным. Но видимо ошибся.

– А вот я ради тебя готова была измениться, отказаться от того, чем жила раньше. Но ты не в состоянии просто принять меня такую, какая я есть здесь и сейчас. Ты хочешь ковыряться в моем прошлом, хочешь тотального контроля над настоящим. Это не та свобода, о которой я тебе однажды говорила.

– Но почему ты не можешь открыться мне? Выходит, не доверяешь. Или прошлое настолько темное, что боишься за репутацию? Так вот, мне плевать на то, что было в твоей жизни, но я хотел бы знать о тебе больше, понимать тебя.

– Видишь ли, я не хочу рассказывать о той жизни, потому что стремлюсь, – тут она осеклась, – стремилась к новой с тобой. Я не убийца, не проститутка, не извращенка, я обычный человек, который пережил личную драму. Но раны еще не затянулись, поэтому каждое воспоминание – это боль и желание вернуться к тому, от чего так хочется уйти. Неужели так сложно это понять? Так сложно дать мне время?

– Я уже ничего не понимаю. Драмы, все эти мужики вокруг.

– Какие мужики, Макс? Ты сам придумал их. Да, мне нравится общаться, кокетничать, флиртовать в конце концов. Но все они – это лишь мелькающие лица. Жаль, ты этого не понимаешь.

– А как же чувства? Я, например, чуть ли ни каждый день говорю тебе о том, что чувствую. Ты же молчишь. Общаешься со мной на языке секса и только. Мне этого мало.

– Ты предпочитаешь слова, а я действие. И если бы ты хотел меня услышать, то давно бы услышал. Но, довольно…

В этот момент Макс прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Вечерняя прохлада немного остудила пыл и выветрила алкоголь, теперь он мог размышлять более или менее трезво.

– И в кого я превратился, – произнес усталым голосом.

– В кого же? – взгляд Насти, словно лезвием прошелся по нему.

– В бесхребетное создание. Чего только ради…

– А я почувствовала себя по настоящему живой рядом с тобой. Печально, что этому способствовала столь неприятная трансформация. Прости, если не оправдала ожиданий.

Затем она достала из сумки телефон и вызвала такси.