|
— Примарх, Прародитель, смягчи маслом наш приход на эту планету опасности. — Потом пусть это масло полыхнет ярким пламенем. — Чтобы мы быстро могли смести все преграды, как и было задумано нашими командирами. — Чтобы мы могли преодолеть любое зло. — Во имя Твоей славы и во имя Его славы на Земле… — И во имя высшей справедливости, — пробормотал себе под нос Ереми, добавив личное пожелание. — Йаху-у-у-у! — выкрикнул скаут из Пятого шпиля на местном наречии своего муравейника, вмиг позабыв о вежливом и благочестивом имперском готике. Волосы с его головы были сбриты, если не считать макушки. Обнажив зубы в черных пятнах, он завыл: — Зуя-я-я-я! Но этот боевой клич фактически утонул в нараставшем свисте и реве газов снаружи. — Йя-йя-йя! — отозвался кое-кто из его земляков. На носу судна в полном боевом вооружении собрались воины двух отрядов Кулаков. В ботинках с магнитными замками, надежно удерживавшими их на палубе, прямые и решительные, они крепко сжимали в руках молниеметы и однотипные мечи. Под прикрытием темноты они десан-тируются в одной из множества заданных зон в пятидесяти километрах от города Саграмосо. Потом корабль постарается как можно ближе подойти к богатому холмами пригороду, чтобы сбросить там скаутов для проведения операции по подавлению бунта. Сержанты, на которых было возложено командование скаутами, были облачены в комбинированные военные доспехи, состоявшие из нагрудных панцирей с орлами, мягких лосин и больших наплечных пластин с чеканками в виде выложенных самоцветами боевых топоров. Шлемов не предусматривалось, поскольку скауты имели еще более легкую экипировку и тоже обходились без шлемов. Все еще бормоча под нос слово «справедливость», Ереми продолжал смотреть на разделенный на квадраты обзорный экран корабля. Один из сержантов указал на транспортный летательный аппарат, напоминавший своим видом кита. Он спускался на поверхность планеты, неся на своем борту один из полков Имперской гвардии, получившей приказ принять участие в этом конфликте вот уже несколько лет назад в реальном исчислении времени. На втором сегменте экрана была представлена планета Каркасон с теневой стороны: взбухшая мгла с перемежающимися отблесками крошечных красных точек, которые обозначали жерла действующих вулканов, во всяком случае тех, которые в данный момент не были закрыты тучами… На третьем сегменте с нечетким из-за сильного увеличения изображением возвышалась угольная громада столичного города, небо над которым было испещрено множеством тонких лучей. Снопы света исходили от лазеров наземной оборонной системы. Спускавшийся фрегат с гвардейским полком на глазах Ереми вспыхнул и развалился на части… Четвертый сегмент экрана показывал разрушенную военную орбитальную станцию противника, медленно и хаотично кувыркавшуюся в безвоздушном пространстве. Сойдясь, с ней в смертельном клинче, также медленно кружил протаранивший ее и тоже вышедший из строя космический крейсер. Рядом болтались крупные и мелкие, похожие на перхоть обломки, крохотные тела, время от времени вспыхивавшие при попадании на них света миниатюрными искорками. Оранжевым огненным факелом полыхнул над городом второй пожертвовавший собой фрегат. — До зоны высадки семь минут, — бесстрастным голосом пилота произнес медный динамик, выполненный в виде змеиной головы с разинутой клыкастой пастью. К этому времени оглушительный рев, сопутствовавший вхождению в атмосферу, перерос в дрожащее шипение, почти неслышимое из-за рева двигателей. Только тонкое ухо Лаймена могло различить его. — Приготовиться адаптироваться к планетной гравитации. Искусственная гравитация будет отключена через пять секунд. Отключение. Пол дернулся, и Ереми почувствовал, что стал тяжелее. |
