|
— Истинная справедливость заклю-чается в воле Императора. — Вы будете помнить об этом, — пообе-щял Гайстлер, — но вы не получите никаких наград то, как Саграмосо исчез из пространства должно остаться для всех страшной тайной, ие подлежащей огласке ни при каких об-ятельствах. Ничего, кроме того, что вас спасли Библиары, вы не должны рассказывать вашим Братьям. И вы поклянетесь в этом, прежде чем покинете пределы Изолятора. В келью, выстланвернутую в черный шелк. Обращался с ней он с большой осторожностью. Возможно, под черным шелком прятался очередной психотеологический аппарат для завершающего этапа выявления следов обладания. Нет… Ибо Гайстлер снял чернильную ткань, и всеобщему взору предстал герметичный ящик с увеличительными стеклами вместо стенок, в каких обычно хранятся живые органы и ткани. — Если вы когда-нибудь нарушите данную клятву, вас живьем будут окунать в кислоту, чтобы облезла кожа и мясо и остались одни кости, только делаться это будет очень медленно. Потом каждую из ваших косточек покроют проклятиями и ваши скелеты выбросят в открытый космос, где они будут плавать миллионы, а может и больше лет, пока, к своему страху и ужасу, их не обнаружит какой-нибудь инопланетный корабль. Тогда, может быть, инопланетяне, подберут их и вывесят у себя в храме как безделушки для отпугивания злых сил. Внутри ящика хранилась… правая кисть Дорна, кости .пясти и запястья и фаланги, сплошь исписанные геральдическими знаками. Настоящая рука Дорна, принесенная из Реклюзия… Только теперь Лекс понял, как близки они были к гибели, с тех пор как переступили порог Изолятора. В случае запятнанности злыми силами их ждала почетная эвтаназия. Но существовало еще два варианта возможностей: вернуться к исполнению своих обязанностей в полном беспамятстве, что, вероятно, повлекло бы за собой переучивание… или вернуться как |есть, самими собой. Последнее могло произойти только после принесения торжественной клятвы. Гайстлер поднял прозрачный ящик, крепко прижимая его к себе. Тем временем к нему по очереди подошли три брата, приложив к его поверхности ладонь правой руки, всего в нескольких дюймах от священных костей Рогала Дорна. Каждый повторил вслед за капелланом: Per ossibus Dotni silencium atque taciturnitatem fide-liter promitto… Только после этого выпустили их из Изолятора… и они прошли мимо камеры хирургического допроса, где себе под нос нес всякую несуразицу Живой Предок… * * *Крепость-монастырь, как и прежде, год за Годом неслась по бескрайним просторам неизмеримого пространства пустоты и бесконечной ночи, только звезды слегка меняли свое положение по отношению к ней. Тем временем в большой общине жизнь шла своим чередом по давно заведенному распорядку. Любая деятельность там сопровождалась ритуалом, подобно тому, как в узор простого гобелена вплетается золоченая нить. Освоение оружия и учебная практика. Моную черной резиной, капеллан принес с собой громоздкую ношу, за литвы. Болевые машины. Пиршества. Дуэли чести. Экспедиционные вылазки отрядов и рот. Ери стал первым из трех братьев, кто принял участие в дуэли в зале Кружек, обутый в неподвижные сапоги. Он сражался в защиту чести Лекса, к большому смущению последнего. В ходе состязания ему рассекли подбородок. После этого у Ери появилась привычка выдвигать вперед подбородок, чтобы демонстрировать почетный шрам как доказательство его преданности Брату… Бифф, к его собственному удивлению, первым из трех братьев испытал потребность заняться ручным творчеством. Прежде, на протяжении многих лет, его часто можно было увидеть в келье, занятого то одной поделкой, то другой. То он трудился над древним кинжалом, полируя его шершавым куском засохшей кожи ящерицы, то наводил последние штрихи на фаланговую кость, придавая ей блеск с помощью глянцевального круга из непрошитого муслина, то обрабатывал костные поры, заливая их расплавленным парафином. |
