|
Не знаю, сколько времени я провисел так. Наверное, долго, потому что отнесло меня довольно далеко. Я возвращался тихим брассом, глядя вперед, потому что там было на что посмотреть: Валечка и Кето, взявшись за руки, взмывали над водой, как молодые дельфины, и плюхались обратно, поднимая фонтаны серебряных искр. Девочки, сказал я, наконец, выныривая позади них и приобнимая обеих за плечи, нам пора. Командор стоял на берегу и махал рукой. Не хочу уходить, сказала княжна, просто не хочу... Ее колотила легкая дрожь. Еще пять минут. Еще пять, согласился я. Но из веселья уже вышел пар, мы попрыгали, побрызгались и поныряли – без былого восторга – потом шагнули на глубину и поплыли.
– Никогда не думала, что может... быть такое наслаждение... – сказала княжна. – Наверное, когда всегда так... это не так остро... а когда первый раз... и последний... очень остро... очень сильно... спасибо... На берегу княжна с Валечкой забрались под одно покрывало и вздрагивали там, согреваясь. Вода была куда теплее воздуха. Я насухо протер себя полотенцем и натянул футболку. – Панин идет, – сказал Командор. Вдали, действительно, кто-то шуршал по песку. – Нюхом учуял? – не поверил я. – Говорю – Панин... Это действительно оказался Панин. – Вот вы где, – сказал он, подходя. – А я ищу на обычном месте. Обычным было место на траверзе затопленного контейнера со снаряжением. Мы ушли оттуда на случай, если Панину понадобится что-нибудь спрятать или взять. Не понадобилось: Панин был сух. – Командор тебя метров с двухсот опознал, – сказал я. – А у него в левый глаз ноктоскоп вставлен, – сказал Панин. – Это чтоб ты знал. – Княжна, – сказал я, – позвольте представить: Сергей Панин, наш лучший актер. Княжна Дадешкелиани. – Можно просто Кето, – высвободив из-под покрывала руку, княжна подала ее Панину. Панин тут же продемонстрировал, что он актер и в старом смысле этого слова: пал на колени и приложился к ручке так, как не снилось и д`Артаньяну. – Как работа? – спросил я его, когда он, наконец, оторвался – вернее сказать, отвалился – от руки. – Более-менее, – сказал Панин. – Но это нужно видеть глазами. Гера там сейчас кипятком брызжет. – Гера? Интересно... Княжна, оставляю вас на Командора, извините... – Она что, настоящая княжна? – спросил Панин, когда мы отошли метров на двести. – Да, вполне. – Странные вещи творятся на этом свете... Так вот, о деле. Мальчика мы взяли очень тихо, хорошо взяли... но подержаться нам за него не удалось. – То есть?! – Анафилаксия. – На аббрутин? – Да. Сдох на игле. – Но-омер... вот это номер... – я даже остановился. До сих пор считалось – не без оснований – что выработка непереносимости к аббрутину монополия нашей фирмы. Никого из нас нельзя превратить в буратино: смерть наступает мгновенно. Значит, теперь и в этом мы не одиноки... – В квартире мы нашли одну штуку, но пока не скажу, что – сам увидишь. – Труп куда дели? – С трупом все в порядке: продали мусорщикам. – Сколько они сейчас берут? – За все – две с половиной. |
