— Нет ничего вкуснее. Ничего. — Его слова только больше возбуждали меня. У меня только что был оргазм, но я была на пороге другого. Я чувствовала, как он нарастал, когда я смотрела на его бедра в темном сарае. Искра возбуждения, когда его удовольствие росло в его глазах, заставила меня тяжело дышать, как только я приблизилась к тому, чтобы потеряться снова.

— Я собираюсь кончить, малышка. Хочу, чтобы ты сделала это со мной, — сказал он, задыхаясь.

Я кивнула, и он скользнул в меня еще один раз. — Сейчас, — прорычал он в громком крике освобождения. Я вышла вместе с ним, карабкая его спину и выкрикивая его имя.

Кейдж отпустил мои бедра, обвил руки вокруг меня, а затем взял меня на руки. Окно было открытым, поэтому свежий воздух ударил по нашей влажной от пота коже, как только мы вошли.

Кейдж еще не вышел из меня, и как только он медленно начал покидать мое тело, когда опускал меня на кровать, я стонала от чуткости и пустоты.

— Клянусь, я хотел заняться с тобой любовь медленно и легко. Таков был мой план. Но, черт подери, малышка, на тебе просто не было трусиков, — сказал Кейдж, улыбнувшись мне.

Смеясь, я потянулась и пробежала рукой по его голой груди. — Я хотела дико. У нас будет еще куча времени для медленного и нежного секса.

Он осмотрелся вокруг, заметил простынь и одеяло на кровати, и его ухмылка расширилась. — Выглядит, будто моя девочка подготовила для нас место.

— Ага. А теперь пойдем примем душ и ототрем всю пыль с моей задницы, чтобы мы потом снова занялись этим в постели.

Кейдж потянулся и взял меня за руку, потянув к себе. — Только если мне позволите помыть эту сладкую киску. Я соскучился по ней.

Я наклонилась к нему. — Она уже это поняла. Ты дал ей почувствовать, как сильно скучал.

— Ммм, пойдем помоем ее, — сказал он, как только поцеловал нежную кожу за моим ухом. — А затем я буду целовать ее столько раз, пока ты не скажешь, что больше не сможешь этого вынести.

КЕЙДЖ

Я усердно пытался не трогать Еву постоянно. Это было нелегко. Позволить ей одеться этим утром было достаточно сложно. А сейчас я должен был сидеть и смотреть, как она готовит завтрак, не прикасаясь к ней, потому что ее отец мог зайти в любую секунду. Плюс, когда мы соприкасались, мы могли забыть обо всем другом. Я ухмыльнулся, припомнив, когда во время нашего поцелуя, прежде чем нам выйти из сарая, мы быстро закончили дело тем, что занялись любовью против чертовой двери. Джереми вошел внутрь, когда я застегивал свои джинсы. Да…Лучше мне ее здесь не трогать.

— Папа не будет есть много, если он вообще будет есть, — прошептала Ева, как только поставила тарелку пирожных на стол. — Но Джереми придет и поест с нами. — Она отошла обратно к плите и вылила соус, который она сделала, в миску и поднесла его к столу, чтобы поставить рядом с пирожными. — Я пыталась делать легкие завтраки, такие как овсянку, но папа даже не прикасается. Я уговорила его съесть только обычное пирожное с его кофе. Поэтому, такие пирожные сейчас я делаю каждый день. Для тебя я сделала бекон. Я знаю, что он на него даже не посмотрит.

Я видел тревожное обеспокоенное выражение на ее лице, и мне это ужасно не нравилось. Я хотел что-нибудь сделать, чтобы избавить ее от этого. И с этим она имела дело каждый день, когда меня не было рядом. Следила, чтобы ее отец поел. Что он достаточно попил. Что он жив. У меня болело в груди. Как это расстояние между нами могло пойти нам на пользу? Я должен был быть здесь.

— Ты хочешь немного молока? — спросила она, открывая холодильник. Я встал. Я собирался дотронуться до нее. Но я этого сделать не мог.

— Сядь. Я сам сейчас все налью.