Она покачала головой. — Нет, я должна чем-то заниматься по утрам. Это помогает мне отвлекаться от ненужных мыслей.

— Ты ешь? — спросил я, потянувшись за стаканами, прежде чем это успеет сделать она.

— Да.

— Нет. Недостаточно, — ответил Джереми, как только передняя дверь закрылась за ним. — Посмотри на нее. Она похудела. Покорми женщину. Пожалуйста.

— Джереми, замолчи. Я всегда ем, — сказала Ева, уставившись на Джереми.

— Она пьет апельсиновый сок и кофе по утрам, — сказал Джереми, как только взял стакан, наполнил его молоком и сел за стол.

Я знал, что она пила на завтрак. Мы жили вместе 8 месяцев до двух недель назад. Ему не нужно было объяснять мне, что она пьет. — Я знаю, — резко ответил я, наливая ей апельсиновый сок. — Садись.

— Хватит из-за нее ссориться. Она вам обоим надерет задницы, если вы продолжите в том же духе, — сказал Уильсон громким басовым голосом, как только зашел на кухню. Я был рад слышать его голос таким, каким он был всегда. Он не звучал больным. Я повернулся посмотреть на отца Евы. Он был тоньше, и темные круги под глазами были хуже.

— Спасибо, папочка. Хочешь пирожное? — спросила она, торопясь взять пирожное и положить его на салфетку.

Уильсон не выглядел так, словно он хотел взять это пирожное, но он его взял и улыбнулся. — Спасибо, я возьму его и кофе с собой на улицу. Не уверен, что смогу переварить этих двух, которые ведут себя, как петухи.

Я был уверен, что он не будет есть это пирожное. Он просто выйдет на улицу, чтобы скрыть этот факт от Евы. Она только кивнула и протянула ему термос с кофе, который приготовила ему ранее.

— А ты тут долго не рассиживайся, паренек, нам сегодня привезут теленка. — Уильсон рявкнул на Джереми, который в ответ просто кивнул головой.

Когда передняя дверь за ним закрылась, Ева подошла и села на стул. — По крайней мере, он взял пирожное. Это уже хорошо, — сказала она, выдавливая улыбку.

Я наложил еду в ее тарелку и намазал маслом ее пирожное, прежде чем полить соусом, что она очень любила, а затем поставить все это перед ней. Она хмуро посмотрела на меня. — Съешь это, или я посажу тебя к себе на колени и буду кормить твой милый маленький рот сам.

Джереми усмехнулся, а Ева пыталась хмуро на меня смотреть, но, вместо этого, на ее губах заиграла маленькая улыбка.

— Прекрасно. Я поем, но только потому, что я по тебе скучала.

— Хорошо, — ответил я, снова сев на стул и взяв кусочек бекона. Я не сводил с нее глаз. Я смотрел, как она разрезала пирожное вилкой, макнула в соус и положила в рот. Она посмотрела на меня, когда начала жевать.

Я откинулся назад и расслабился. Я мог смотреть на нее целый день.

— Слушайте, если вы двое будете трахать друг друга глазами весь завтрак, то я не смогу спокойно сидеть и есть, — сказал Джереми.

— Хорошо. Иди, — сказал я, не отрывая глаз от Евы. Ее щеки залились румянцем, и она наклонила голову.

— Джереми, не слушай его, и доедай свой завтрак, — сказала Ева мягким голосом, подняв глаза, чтобы снова на меня посмотреть. Я подмигнул ей, и она прикусила свою нижнюю губу. Мне придется пососать эту нижнюю губу, чтобы ей полегчало, как только Джереми уберет свою задницу отсюда.

— Я все равно уже поел. Мне нужно пойти помочь Уильсону. Он будет пытаться сделать все сам. Упрямец, — сказал Джереми, как только встал, и направился к двери.

— Пожалуйста, позови меня, если я понадоблюсь там, — сказала ему Ева, как только он вышел из кухни.