— Твой папа послал тебя в пансион? — Его охватил гнев. Как мог он так поступить со своим единственным ребенком? Кейлеб мог только представить, какой одинокой она, должно быть себя чувствовала, и как страшно ей было. Он презирает этого человека за то, что тот покинул ее, когда наверняка был ей особенно нужен.

— Вообще-то, у папы не было большого выбора, оставлять меня с собой или послать в Марсден, — мягко произнесла она. — Он был военно-морским офицером, и его в любой момент могли отправить в рейс.

— Разве нельзя было пожить какое-то время у родственников?

Он спрашивал себя, почему ее не взяли к себе дедушка и бабушка. Его дедушка и бабушка никогда не отказались бы от собственного внука. Они помогали его матери, когда та забеременела и оказалась в одиночестве, а потом воспитывали его вместе с ней.

Элисса покачала головой.

— Я ни разу даже не видела моих дедушек и бабушек. Родители папы рано умерли, а родители мамы отреклись от нее, когда она сбежала с папой после выпускного вечера.

Элисса представления не имела, почему рассказывает Кейлебу о своей семье или, точнее, о ее отсутствии. Как правило, она никому не сообщала подробностей о себе. Но с ним было легко разговаривать, благодаря его искреннему участию она чувствовала себя непринужденно и впервые за несколько лет свободно обсуждала эту тему.

— А ты? — спросила она, с удовольствием касаясь рукой его широкой обнаженной груди. — Каким было твое детство?

— Обычным, — пожав плечами, сказал Кейлеб. — Я вырос на ферме, в центральном Теннесси…

— На что похоже детство на ферме?

— Наверное, на детство в любом другом месте. Я играл в бейсбол, помогал дедушке на ферме и купался нагишом в речке при любой возможности. До сих пор купаюсь.

— Ты купаешься нагишом?

Он кивнул.

— У меня даже нет плавок.

— Я никогда не плавала без купального костюма.

При виде его ухмылки она почувствовала себя так, словно вода стала теплее на добрых десять градусов.

— Тебе надо как-нибудь попробовать.

Не в силах придумать подходящий ответ, она спросила:

— В какой школе ты учился?

— Не в частных академиях. Я учился в средних школах.

— И в университете?

— В университете Теннесси отличная команда по бейсболу. — Кейлеб притянул ее к себе. — Но я не хочу сейчас обсуждать школы и спортивные команды. — Он поцеловал Элиссу в губы и сунул палец под бретельку ее купальника. — Знаешь, как замечательно ты выглядишь в этом маленьком черном купальнике?

Ее опалила волна страсти. Она закрыла глаза и вздохнула.

— Это безумие.

— Хочешь, чтобы я остановился? — Его голос звучал так тихо и интимно, что она тотчас ослабела.

Ей ни в коем случае не хотелось, чтобы он останавливался. Наоборот, она мечтала о его поцелуях и объятиях. И чтобы его сильные руки ласкали ее тело. И, честно говоря, ей этого безумно хотелось с тех пор, как они побывали в Розуэлле.

Она покачала головой, открыла глаза и встретила его вопросительный взгляд.

— Именно это меня и пугает. Я не хочу, чтобы ты остановился. Но разум подсказывает мне, что я должна сейчас встать и уйти. И это сбивает меня с толку. Я ведь никогда прежде не забывала об осторожности. — Он обхватил ладонью ее щеку, и у нее по спине пробежала дрожь. Ей пришлось глотнуть воздуха, чтобы договорить: — Но когда я с тобой, мне совсем не хочется анализировать каждый свой шаг. Не хочется быть разумной. Мне очень хорошо и… страшно.

— Все зависит от тебя, Элисса.