Изменить размер шрифта - +
Осознанные тяжкие преступления против личности — довольно редки. Когда я работал — у нас четыре из пяти убийств были бытовыми. Их и не раскрывали, а оформляли. Протрезвевший убийца, осознавший что натворил — либо сразу шел сдаваться, либо задерживался за сутки — двое…

— Позвонил?

— Да.

— Чего сказали?

— Приедут…

— Ладно…

Душан поежился, перекрестился

— Страх какой.

— Не узнаешь ее? Местная?

— Нет…

— Да погоди ты, не вздумай туда ходить! Отсюда смотри…

— Нет… платье незнакомое… нет… да и не ходит у нас так никто.

— Вчера слышал что-нибудь? Вечером, ночью?

— Да нет. Мы коров подоили, и спать легли.

Понятно.

— В полиции лишнего не говори. Нашел и все, больше ничего не знаю. Будешь говорить, на того думаю, на этого — сам же потом пожалеешь…

Через три часа местная жандармерия повезла нас в «управу» разбираться.

Полицейская управа Ниша — располагалась в большом, полукруглом здании времен развитого титоизма, с тех пор ни разу не ремонтировавшегося. Пропускной режим был хреновый, вахтер сидел, но по факту проходил, кто хотел. Нас не разделили, чтобы мы не смогли договориться, а просто оставили в коридоре и попросили подождать. У меня пистолет на кармане — но никто и не подумал обыскивать.

Жареный петух по-настоящему еще не клевал?

Нет, клевал, Косово рядом совсем. Не поняли?

Мы, русские — очень хорошо умеем жить этаким военизированным лагерем. Каждый в нем моментально находит свое собственное место. А тут — не умеют.

И я не знаю, хорошо это или плохо…

Так мы сидели полчаса, может и больше и уже успели заскучать. Потом появились, наконец полицейские, и развели нас по разным кабинетам…

Меня допрашивал совсем молодой парень, худой, чернявый, чем-то похожий то ли на турка, то ли на албанца. Он ходил в неуставной кожаной куртке, за карман дужкой были зацеплены очки. Мне он понравился. Я умею отличать случайных людей в полиции от тех, кто там действительно должен быть, от легавых собак, для которых догнать зверя и вцепиться в него зубами — лучшая награда. Этот был как раз из таких, легавых. Может, опыта и знаний у него и маловато, в оперативной тактике слабоват — но если есть желание, можно многого добиться.

— Панин Александр…. — сказал он, смотря на скрепленную степлером распечатку, в которой явно была информация обо мне

— Никитович — подсказал я

— Гражданин Сербии.

— С прошлого года.

— Вы владеете сербским языком? Желаете переводчика?

— Владею. Переводчик не нужен.

Детектив посмотрел на меня

— И сказал бы, добродошли, да не та ситуация.

— Понимаю — сказал я

Детектив посмотрел на меня, потом снова углубился в планшет с рапортом

— Как вы оказались на дороге?

— Да случайно — сказал я — Душан, то есть гражданин Танич — он фермер, живет дальше по дороге. Он ко мне заезжает, утром, когда на базар едет, я у него покупаю сыр, молоко. Вот и сегодня заехал…

— В котором часу?

— В семь.

— Так рано?

— Он на базар ехал. А я рано встаю, я же русский.

Сербы рано не встают

— Хорошо, дальше?

— Ну, дальше, я за компьютером сидел, книгу писал. А через пять часов, то есть без десяти двенадцать, слышу крики.

Быстрый переход