— Ничего он не знает. И я не знаю. Потому что нет никакой стартовой площадки. И ничего мы не придерживаем, ничего не прячем. Если там строят самолеты, то лишь для испытательной программы.

— Кто дал вам пистолет, нади?

— Никто не давал мне пистолета. Я даже не знал, что он у меня под матрасом. Спросите у Сенеди, как он туда попал.

— Кто дал его вам, нади-чжи? Ответьте, просто и прямо. Скажите: «Его дал мне айчжи» — и можете отправляться в постель и ни о чем не беспокоиться.

— Не знаю. Я сказал, что ничего не знаю.

Ближайший к Брену человек вытащил пистолет. В почти полной темноте Брен все-таки заметил отблеск света на стволе. Человек подошел ближе, Брен почувствовал прикосновение холодного металла к лицу. Ну что ж, подумал он, этого мы и хотели, так ведь? И никаких больше вопросов.

— Нанд' пайдхи, — сказал следователь. — Вы заявили, что в неизвестного, который вторгся в ваше жилище, стрелял Банитчи. Это правда?

Точка пройдена — и все, к черту эти игры. Он закрыл глаза и представил себе снег и небо вокруг зимних склонов. И ветер, и никого вокруг не видно…

Скажи ему кто-нибудь раньше, что в такой ситуации он будет думать о снеге, а не о Барб, он бы не поверил. Да и какое это имеет значение? Однако все же это удивительное и неприятное открытие.

— Правда ли это, нанд' пайдхи?

Он не стал отвечать. Ствол пистолета отодвинулся. Сильная рука рванула его голову кверху и ударила о стену.

— Нанд' пайдхи. Табини-айчжи отказался от вас. Он передал вашу судьбу в наши руки. Вы читали письмо. Или не читали?

— Читал.

— Что вам за дело до нашей политики?.. Отпустите его, нади. Отпустите. Вы все, подождите снаружи.

Стоящий рядом человек отпустил Брена. Ага, теперь они вдруг поменяли правила игры… Все один за другим вышли за дверь, но не закрыли ее, какой-то свет попадал в камеру, и Брен мог видеть хотя бы контуры лица следователя, но, похоже, этого человека он не знал. Он только гадал, каким же будет последнее и решающее предложение. Что может предложить мне этот тип такого, чего не хотел говорить при остальных? Вряд ли мне оно понравится…

Следователь опустил руку и выключил магнитофон. В камере стало очень тихо, наступило долгое-долгое молчание.

— Неужели вы думаете, — заговорил этот человек наконец, — что мы решимся отпустить вас теперь, нанд' пайдхи, обратно на Мосфейру? С другой стороны, если вы снабдите вдовствующую айчжи недостающими доказательствами, чтобы свергнуть Табини, если вы окажетесь полезным для нашей стороны источником информации — глупо будет передать вас самым радикальным группам нашей ассоциации.

— Сенеди говорил то же самое. И отправил меня сюда.

— Мы поддерживаем вдовствующую айчжи. Мы оставим вас живым, здоровым и в полном благополучии, нанд' пайдхи. Вы сможете вернуться в Шечидан. И в отношениях между ассоциацией и Мосфейрой ничего существенного не изменится — кроме правящей группы. Если вы говорите правду и действительно не обладаете другой информацией, которую нам хотелось бы иметь, то мы поведем себя как разумные люди. Мы можем принять на веру ваши слова, если вы согласитесь дать показания, которые подтвердят нашу точку зрения. Вам это ничего не стоит. Это сохранит за вами вашу должность, нанд' пайдхи. И всего-навсего — простой ответ. Так что вы скажете?

Следователь наклонился, снова превратившись в непроглядную тень, и включил магнитофон.

— Кто снабдил вас пистолетом, нанд' пайдхи?

— У меня никогда не было пистолета, — сказал Брен. — Я не знаю, о чем вы говорите.