— Поумнел, ублюдок, — сказал кто-то, а Илисиди, как всегда впереди, быстро повела колонну вокруг отрога холма, теперь в сторону от дороги; они скакали и слышали, как сзади самолет разворачивается снова.

Потом с юга донесся отдаленный раскат — звук грома. Надвигалась непогода.

«Пожалуйста, Господи, — думал Брен. — Спрячь нас за облаками, прикрой». Он нервничал из-за бомб. А теперь появилась возможность спастись — у него задрожали руки, под мышками проступил пот.

Еще один заход. Бомба разорвалась позади колонны и подожгла куст.

И сразу же пронесся с ревом второй самолет и сбросил бомбы на другую сторону холма.

— Их два! — закричал Гири. — Дьявол!

— Этот пока не рассчитал, — сказал Банитчи.

Первый самолет уже возвращался снова. Он застиг беглецов на открытом склоне, Банитчи, Чжейго, Сенеди и все остальные спокойно целились, ведя стволами. В последний миг Сенеди скомандовал:

— Бей за обтекатель!

Они открыли огонь, эхо вернулось от второго холма.

Рев мотора над головой — и все. Самолет пролетел, не сбросив бомб. Пронесся над самым гребнем холма, а через секунду земля дрогнула от громкого взрыва.

Но беглецам было не до радостных криков. Второй самолет быстро приближался, и колонна снова пришла в движение — они выбирали путь между камнями и мчались сломя голову. Снова ударил гром. Брен понадеялся, что это гром… Второй самолет настиг их — но сбросил бомбы слишком рано. Они взорвались у гребня холма.

Беглецы спустились по крутизне, потом нырнули в узкое ущелье — теперь у самолета при его скорости намного меньше времени на прицеливание, чем у них. Они слышали, как самолет приближается. Его мотор чихал, а гром — это должен быть гром! — раскатывался и рокотал в отдалении.

Эта машина неисправна, подумал Брен. Что-то с ней не так. Боже, есть надежда…

Он не думал, что самолет сбросит бомбы. Только следил, как он делает заход по узкой полоске неба над ними.

Но тут справа вверху ударил взрыв, и Нохада прыгнула. Брена резко ударило в плечо, а всадник рядом с ним упал — Брен не разглядел, почему, ему в лицо летел куст, он вскинул руку, чтобы закрыться, а потом Нохада вынесла его на холм и остановилась вблизи Бабса.

Взрывная волна наполовину оглушила его, но не полностью, он слышал, как визжит неподалеку метчейта от страха или боли. Он оглянулся, увидел внизу всадников на том месте, где он был в момент взрыва, и попробовал развернуться туда. Однако у Нохады было другое мнение на этот счет, она решительно вернула его на место, а тем временем вниз поскакали другие наездники.

Но Банитчи Брен видел; потом разглядел Чжейго среди тех, кто спешился, услышал одиночный выстрел. Визг резко оборвался, оставив в ушах тишину и звон; потом, после короткой ожесточенной борьбы и очередного неохотного разворота Нохады на косогоре, он увидел, что люди садятся в седла и колонна перестраивается.

Вдоль строя проскакал всадник и доложил Илисиди и Сенеди, что погибли трое; он назвал три имени, в том числе — Гири.

Брен почувствовал… в первое мгновение сам не понял, что почувствовал. Словно удар в живот. Гибель человека, которого он знал, некоей известной величины, когда вокруг столько всего меняется, — он воспринял это как личную потерю; но в то же время он порадовался, что это не Банитчи и не Чжейго, а потом предположил как-то смутно, без особых обоснований, что его чувство потери было сугубо эгоистичным и базировалось на эгоистичных человеческих мерках, которые не имеют ничего общего с ман'тчи, с тем, что атеви чувствуют и чего они не чувствуют.

Он больше не отличал хорошее от плохого. У него болела голова. Все еще звенело в ушах, каждый вдох отдавал дымом и порохом.