Такое положение дел продолжалось до тех самых пор, пока мир не приобрел самосознание и независимость. А вот дальше началось самое интересное.

С одной стороны, Иноземия не была частью мира Алисто, вся информация о ней находилась на другом компьютере, и она должна была исчезнуть, как и все следы былого. Но с другой стороны, если уж мир становился реальным, если планета превращалась из набора нулей и единиц в атомы и молекулы, то и то, что на ней находилось, должно было стать реальностью, вне зависимости от того, где именно оно пребывало до этого. Возникла некая неопределенность, решить которую теоретически было проблематично, и верный ответ мог дать только эксперимент. Впрочем, сам Ажау, как и все остальные жители мира Алисто, были уверены в том, что никакой Иноземии не существует.

Противоположного мнения была сама Иноземия. В процессе взаимодействия с миром Алисто она находилась в нем только образно. То есть там пребывали только самые глобальные сведения, вроде типа и формы объектов, их материалов, физической географии и геологии. Более глубокие подробности, вроде атомарной структуры конкретного бруска железа или деталей поведения определенной молекулы кислорода из верхних слоев атмосферы, находились на сервере, и передавались лишь по мере необходимости. После же отделения вся эта информация оказалась утерянной. То есть теперь люди дышали уже не смесью из кислорода, азота и углекислого газа, а воздухом. И состояли не из молекул, а из костей и крови. Если в мире Алисто все осталось по прежнему, он продолжал оставаться миром, где физика ведет себя по законам физики, а химия — химии, то Иноземия стала некой абстракцией. Теперь, если бы нашелся ученый, способный изобрести атомарный микроскоп, обнаружил бы, что никаких атомов не существует, а есть лишь материя, способная делиться до бесконечности. Впрочем, вся эта несуразность физики обычных людей обошла стороной. Им совершенно без разницы, из чего они состоят, и почему все падает вниз, а не вверх. Просто так оно происходит, и нечего себе голову забивать пустяками.

А вот что им было не безразлично, так это то, что Иноземия полностью поменяла свою географию. Тут дело было вот в чем — изначально там, где ее поместил Ажау, был океан. Коренной океан мира Алисто, с водой из водорода и кислорода, с рыбами и китами. Океан этот был тут все время, просто на него на некоторое время наложилась Иноземия. После же обретением мира свободы океан, как нечто более физическое, начал Иноземию гнать прочь. И выгнал в то единственное место, где ей никто не мешал — по эту сторону гор. Дело в том, что хоть изначально тут и планировалось продолжение материка, со своими странами и народами, отделение не дало эти планы закончить, и образовался даже не вакуум, а информационная пустота. Миру Алисто ее было нечем заполнить, вот он и заткнул ее первым, что попалось под руки. Иноземией. Так, что это устроило абсолютно всех. Иноземия была довольна, что осталась существовать, а не ушла в небытие, мир — что остался целостным, без чужеродных нарывов и информационной пустоты.

Однако все же частью мира Алисто Иноземия так и не стала. Она была от него отделена не просто горами и морями, а другими законами физики, другой структурой вещества. Атомы воздуха и воды просто не понимали, как им быть. Они обходили Иноземию стороной, а то, что находилось внутри Иноземии, наоборот, не могло покинуть ее пределы. Образовался отдельный мир, мир в мире, где жизнь шла своим чередом, не пересекаясь с окружающим пространством.

Однако если на бытовом уровне миры не взаимодействовали, на глобальном они были тесно между собой связаны. И именно через такую связь скрытые возможности, которые Ажау оставил для себя в мире Алисто, автоматически продублировались в Иноземии, хоть и в несколько видоизмененном виде. Так они хоть и позволяли творить все, что пожелаешь, но в строго определенных граница — лишь внутри Иноземии, и лишь то, что не будет противоречить законам мира вокруг нее.