- Открой глаза, - потребовал Ахмед от пехотинца.

Вплотную к мешкам подогнали четверку заложников - обязательное правило и метод устрашения. Они смотрели на своего товарища, зная, что их ждет, если они отведут взор.

- Открой глаза! - Закуев повысил голос.

Пехотинец распахнул веки и смело бросил коротенькое слово:

- Смотри.

Прежде чем убить солдата, на арене-жертвеннике Ахмед произнес привычную речь, без которой не обходится ни одна бандитская казнь. Подобные высказывания порой отпечатываются и вывешиваются на всеобщее обозрения в Грозном, Ростове, Волгограде и подписываются от имени правоверных мусульман Северного Кавказа.

Палач смотрел в объектив видеокамеры.

- Сейчас сдохнет еще одно русское дерьмо. Мать, смотри на своего выродка! А завтра мы вспорем живот тебе, твоей дочери-суке. Мы мусульмане, нет той силы, которая могла бы нас удержать. А вы, русская погань, сгнили. Слава Аллаху!

Лезвие на миг заслонило от взгляда солдата ставшее красноватым солнце и пропало из виду...

Не сразу, а в несколько приемов, словно держал в руках ножовку, Ахмед перерезал десантнику горло.

***

- Ты жрать хотел, - напомнил Индус, с усмешкой поглядывая на генерала.

Зубахин ответил с задержкой:

- Не сейчас. Позже.

- Позже все остынет. Хотя ты можешь подождать своего человека.

Все происходящее затмило разум генерала. Если бы не Рустэм, он бы не вспомнил о своем помощнике Андрее Столярове, который с утра копался на частном аэродроме, готовя группу десантников из диверсионного центра к показательным прыжкам с парашютом со сверхмалой высоты. Если эта скоротечная групповуха кого-то и взбодрит, то не его, Евгения Александровича Зубахина.

Но зря он казнил себя: к вечеру, когда "Як-40" вытряхнул из своего чрева полтора десятка парашютистов, к нему снова вернулся аппетит и частично - настроение. Окончательно поправить дела помогла бы бутылочка любимого "Мукузани".

Глава 9

Первые результаты

25

Чеченская Республика, 21 ноября

На высокую просторную палатку с двойными стенками майор Казначеев спокойно смотреть уже не мог. А находиться внутри ее было сущим мучением. Как мог Алексей успокаивал себя деньгами, которые "капают", пока он здесь. Отзовут его из командировки - и он значительно в них потеряет: шеф рассчитывался со своими подчиненными со строгостью бухгалтера и расчетливостью нормировщика. Но на него грех жаловаться. Он регулярно передает деньги "рядовому составу" - разведчикам первого расчета и не догадывается, что майор Казначеев присваивает их себе, это довольно значительная сумма. Алексей ковал деньги согласно поговорке, ведь скоро чеченская наковальня может остыть.

Официальное уведомление о гибели своего подчиненного Казначеев получил в штабе группировки, куда его вызвали и где он в течение часа отвечал на вопросы офицера особого отдела подполковника Николая Сергеева. А затем по делу его обстоятельно просветил майор Тавров. Вернувшись в расположение роты, Алексей вызвал к себе в палатку, которую называл бедуинской, лейтенанта Скумбатова. У командира роты было что сказать одноглазому и, главное, как сказать.

- Принимай расчет, Саша, под свое крыло.

Лейтенант прищурил глаз. Ничего хорошего от спешного отъезда Заплетина в маленьком отряде не ожидали. Все бойцы надеялись получить объяснение из первых рук, от Запевалы. "Вон оно как, оказывается", - подумал Один-Ноль, на все сто уверенный, что Вите Заплетину для того и дали краткосрочный отпуск, чтобы он из него не вернулся.

- А где Запевала? - спросил Скумбатов, не дождавшись скорого ответа. На лейтенанте была темно-зеленая майка с желтоватыми пятнами от "белизны": это сердобольные связистки решили обстирать разведчиков и по ошибке бросили майку Александра в таз с женским бельем.