"Хрен вам! - отпускал Один-Ноль по бандитам автоматные очереди. - Не дождетесь!"

Не пригибаясь, он в полный рост пошел на прямой контакт, почти в упор расстреливая боевиков.

Следом, едва успевая за командиром, в самой гуще оказался Пантера.

Рукопашная. Совсем необязательная. Но бойцы отыгрывались. Брали и не свое, и не чужое, они играли со смертью, отступая от всех правил и, как назло - ВСЕМ назло, - выигрывали.

Автомат за спину, нож в руку - и вперед.

Юркий Пантера легко ушел от удара чеченским кинжалом и послал бандиту одну из своих лучших улыбок. Обманное движение корпусом, сильный удар ногой в коротком прыжке, и нож Пантеры бьет противника под подбородок. В трех метрах еще один боевик готов помериться силой с русским десантником. Пантера подкинул нож, поймал его за лезвие, коротко замахнулся и метнул в противника. Теперь в руке убийственный мачете, поистине - топор мясника.

В глазах лихорадка, на губах улыбка, а в горле тугой ком. Попали ребята. Если бы боевиков была сотня, последних разведчики добивали бы со слезами на глазах, как крокодилы.

Хруст врезавшегося в шейный позвонок ножа, и последний бандит падает к ногам Пантеры.

Все. Можно плакать, можно смеяться. Можно отмыть лица и руки, поливая друг другу из фляжки. Или, как в кино, оставить все как есть и припереться в расположение роты перепачканными кровью вампирами. Все равно.

***

- База, Один-Двенадцать на связи. - Скумбатов держал в руках документы, извлеченные из карманов убитого бригадного генерала. - Пиши высоту... Обнаружил и уничтожил отряд Хамзата Турпалова. Личность установлена. Помощь не требуется. Конец связи. - Один-Ноль убрал радиостанцию и протянул руку к Пантере:

- Дай докурю.

Обжигая пальцы, одноглазый лейтенант тянул горький дым, чувствуя на обветренных губах кипящую табачную смолу.

- Не грусти, командир, все пройдет, - улыбнулся Пантера, достав еще одну сигарету. - Знаешь, мне сон странный приснился. Будто Запевала вернулся. Правда, постаревший. Собирает он нас и давай гонять по плацу. Мы вышагиваем, честь ему отдаем. А он вдруг поворачивается и уходит - прямо за горизонт. И фигура не меняется - вроде и близко он, и в то же время далеко. Я думаю, к чему мне это приснилось? - Пантера помолчал. - Сон-то неплохой, правда?

Один-Ноль кивнул:

- Странный просто.

- Это не Запевала был, - сказал Скутер, - это...

- Скутер, это не она была, - упредил его Подкидыш. - Повремени со смертью. - Он пристально вгляделся в лицо Скумбатова и спросил:

- Что у тебя с глазом?

Один-Ноль тронул веко, поморгал, посмотрел в небо...

- Да вроде ничего.

- Я про другой глаз спрашиваю, - рассмеялся Подкидыш.

Скумбатов хмыкнул и спросил:

- А усмехаюсь я криво?

- Криво, - подтвердил Подкидыш. - Все мы криво усмехаемся.

32

Москва, 5 декабря, вечер

Готовясь к разговору, молодой человек с манерами карьерного дипломата, одетый в темно-серый костюм и строгий галстук, положил перед собой на столе черную кожаную папку, сбоку от нее пристроил дорогую перьевую ручку. Распечатав пачку сигарет "Winston", он надрезал ногтем акцизную марку, а снятую слюду и фольгу положил рядом с пепельницей. Секретарь-машинистка Эйдинова, одетая едва ли не как горничная, поставила перед ним чашку горячего кофе. Молодой человек улыбнулся и поблагодарил ее.

За его священнодействиями наблюдали полковник Эйдинов и два генерала: Борис Прохоренко и Евгений Зубахин, находящиеся в кабинете начальника профильного отдела. Все четверо расположились за столом, торцом примыкающим к пустующему столу Владимира Николаевича, представляя демократическую ячейку.