Таким образом, через несколько недель после рождения Потапа мы стали стремительно приближаться к этому самому дефолту, то бишь к банкротству. На горизонте явственно замаячили отнюдь не радужные перспективы идти с сумой по миру.

А тут еще наши внештатные «детективы», старики и старушки из соседних домов, которым мы до последнего времени продолжали исправно выплачивать фиктивную зарплату в качестве прибавки к нищенской пенсии, пришли в назначенный день и молча выстроились у порога, ожидая, когда я выйду и раздам каждому положенную порцию манны небесной, которой нам самим-то осталось на пару-тройку недель. Хитрый босс с утра пораньше умыкнул на очередное заседание своего тайного общества, Валентина повезла Потапа в поликлинику на текущее обследование, и я осталась одна. Вернее, меня откровенно бросили на растерзание толпе вечно голодных пенсионеров. Деваться было некуда, нужно было идти и объяснять ситуацию.

Обреченно вздохнув, я встала и пошла к выходу. Открыв дверь, увидела знакомые лица столпившихся у порога престарелых соседей, которые при моем появлении сразу оживились. Всего здесь собралось около десяти человек, и каждому нужно было дать по сто долларов – прикормили на свою голову. Смолкнув, все выжидающе уставились на меня, только что ладони не протянули.

– Здравствуйте, дорогие мои, – я смущенно улыбнулась, не зная как начать неприятный разговор.

– Здравствуй и ты, Мария, – ответила за всех Матрена Кузьминична, сухенькая, глазастая старушка из дома напротив. – Что-то ты сегодня не в настроении. Случилось что?

– Как вам сказать, – замялась я. – Есть две новости: одна плохая, другая хорошая. С какой начать?

– Давай с хорошей! – загудела толпа.

– Президент обещает повысить пенсию на двадцать процентов, – сказала я.

– Ну-у, разве это новость, – разочарованно протянули старики. – Это нам, почитай, каждый месяц обещают. А какая плохая новость-то?

– К сожалению, – начала я, чувствуя, как лицо заливает краска стыда, – мы сейчас переживаем не самые лучшие времена…

Договорить я не успела, около наших чугунных решетчатых ворот с громким визгом заскрипели тормоза, я подняла глаза и увидела большую и красивую иномарку красного цвета. Из нее выскочил презентабельного вида и спортивного склада мужчина лет тридцати, в голубых джинсах и голубой рубашке с расстегнутым воротом, пружинистой походкой быстро вошел во двор, обвел удивленным взглядом собравшихся и спросил:

– Это что, все сюда, в сыскное агентство?

– Сюда, милок, сюда, – закивали наши пенсионеры.

– И кто тут крайний?

– За мой будешь, – прокряхтел Семен Павлович, тучный дед с большой лысиной.

Незнакомец на мгновение замер, затем посмотрел на часы, нетерпеливо дернул головой, скривился недовольно и громко спросил, обращаясь ко всем сразу:

– Граждане, у меня очень срочное дело. Не пропустите меня без очереди?

– Ишь какой шустрый, – проворчал кто-то. – Мы уже целый месяц ждем…

– Очень вас прошу, – в голосе мужчины зазвучали железные нотки, отдаленно напоминающие угрозу. – Я… э-э-э… могу компенсировать причиненные неудобства.

– А это как? – с интересом повернулся к нему Семен Павлович.

– Обыкновенно, дед, – он вытащил из заднего кармана джинсов пухлое портмоне из натуральной кожи. – Даю каждому по сто долларов – и вы меня пропускаете. Согласны?

И, не дожидаясь ответа, начал совать в руки ошалевших пенсионеров хрустящие зеленые бумажки.