Но когда таких, как Крис Дэнси, станет несколько миллионов, а сотни датчиков трансформируются в один чип, он перестанет выделяться и станет «одним из».

Однако мы должны признать: человекороботы (или биороботы) окажутся продуктивнее во взаимодействии с современной средой. Многие операции они смогут выполнять быстрее — наравне с компьютерами. Человек со своими весьма примитивными способностями в области вычисления и обработки информации не нужен устройствам, однако «апгрейд» позволит ему общаться с технологиями на их языке и их скоростях. И, конечно, биороботы будут чувствовать себя более защищенными и уверенными в завтрашнем дне, потому что смогут соответствовать существующим запросам.

А станут ли они более конкурентоспособными и эффективными? В среде компьютеров — да: на рынке простых операций, которые нужно выполнять быстро и в большом количестве.

«Уничтожение человеческой расы или, по крайней мере, ее метаморфоза в кремний разрешает шаткую неопределенность шока настоящего. Мы видим, как цифровые технологии постоянно испытывают способность человека жить согласно естественным ритмам, которые раньше определяли как его биологию, так и психологию. Мы видим, как банки и компании пытаются эффективно использовать момент, сжимая время, как пружину. И мы видим, как личность растворяется. Апокалипсис дает нам выход. Линию на песке. Между “нами” и “ими”. И что более важно — между “до” и “после”», — пишет уже упоминавшийся философ Дуглас Рашкофф в книге «Шок настоящего»81.

Человекоробот справится со сложными функциями, например с управлением самолетом. В соответствии с загруженными в мозг данными он сделает свою работу добросовестно и грамотно. Если что, компьютер скорректирует его действия. Но общее развитие такого существа останется на уровне ребенка, окончившего начальную школу (и это оптимистичная версия). С одной стороны, больше ему и не нужно: все социальные функции будут делегированы устройствам. С другой — большего он и не получит в соответствии с системой образования, которая изменится, отвечая требованиям нового времени (подробнее об этом мы расскажем в главе 15).

Шансы на дальнейшее развитие равны нулю, хотя память биоробота сможет удерживать гигабайты информации. Однако просто «помнить всё» — весьма сомнительное преимущество. Мы уже говорили, что действительно полезная информация составляет не более 10% от всего потребляемого нами объема (или того, что окажется записанным на подкожной флешке). Остальные 90% — информационный мусор, которым забита кратковременная память. Конечно, важно, что президент съездил на рыбалку, а начинающий певец женился на пожилой и богатой женщине, но эта информация не имеет практического значения. Значит, потребуются аналитические способности и навыки, чтобы суметь из колоссального количества спама отобрать нужные 10%, проанализировать и затем использовать для повышения своего качества жизни.

У человекоробота такого шанса не будет. Как и возможности «вернуться». Эта идея блестяще продемонстрирована в нашумевшем фильме братьев Вачовски «Матрица» (1999 год), где биороботами становились автоматически, помимо своей воли. В нашей версии на начальном этапе люди смогут выбирать этот путь, видя в нем преимущества, которые можно будет почувствовать на короткой дистанции — в первое время использования чипа. Но при этом надо отдавать себе отчет: чип — социальный лифт вниз и билет в один конец, потому что вылечить интеллектуальный инсульт невозможно (нейронные связи мозга не восстанавливаются). Значит, придется постоянно компенсировать атрофированные функции с помощью апгрейда. Технологическим компаниям даже не придется делать скидки для абсолютно зависимых от них клиентов.

Уже через 15–20 лет каждому предстоит сделать свой выбор.