|
Зная, что нам придётся бывать в тех местах, где обнажённое женское тело считается вызовом общественной морали, мы с братом всё это время приучали девчонок носить одежду, пусть самую лёгкую, но закрывающую грудь, а заодно вовремя штопать короткие штаны, которые они предпочитали любым другим. Но не могли же мы их заставить управлять кораблём в платьях, широких юбках и чепчиках! Поверьте, это было совершенно невозможно! Так что теперь наши девочки расхаживали в свободных рубашках и туниках с голыми руками и ногами, а их бёдра прикрывали заплатанные панталоны, перехваченные широкими поясами из-за которых торчали рукоятки ножей. В таких нарядах их вполне могли принять за ведьм, промышляющих на досуге разбоем. Что ж, примерно так всё и получилось!
Монахи мои опасения оправдали полностью! Сначала те, кто стоял близ открытых ворот, впали в ступор, а затем бросились бежать. Не прошло и двух минут, как где-то наверху огромный гулкий колокол ударил в набат! Но мы в это время были уже во дворе монастыря, и закрывать перед нами ворота было поздно. Некоторое время всё было тихо, но вот я услышал откуда-то сверху знакомый щелчок и короткий свист! Арбалетный болт по самое оперение вошёл в утоптанную землю у ног Анхе. Моих слов не потребовалось — пираний с открытого места, как ветром сдуло! Второй болт свистнул у меня над ухом, и я тут же последовал за девушками. Скорее всего, нас спасло то, что у стрелявшего с перепуга дрожали руки! Скверно было, что наша команда разбежалась в разные стороны. Девчонки и так неуютно чувствовали себя под любой крышей, а тут в незнакомом месте могли потеряться среди полутёмных помещений и коридоров монастыря. Я поделился своими соображениями с Анхе, и она тут же издала знакомый мне сигнал призыва, на который откликнулось несколько голосов. Вскоре наша команда снова воссоединилась. Пока я прочищал уши, (этот сигнал и без того пронзительный, в гулкой галерее, куда мы попали, превратился в острый нож для барабанных перепонок!), так вот, пока я тряс головой, девушка, в которой сейчас пробудился воин, бесцеремонно вытащила у меня из-за пояса пару кинжалов и позаимствовала один пистолет из правого сапога. Её оружие ведь так и осталось на галере! Я понимал, что медлить здесь было нельзя, понимала это и Анхе. В любой момент сюда могла нагрянуть толпа вооружённых монахов и прикончить нас во имя Господа! Путь во двор был заказан, нас там просто перестреляли бы как куропаток. Оставалось одно — искать приемлемый путь в запутанных ходах и переходах монастыря. С молчаливого согласия Анхе я возглавил наш отряд, и мы бросились на поиски выхода. Галерея, где мы оказались, оканчивалась массивной дверью с которой, будь она закрыта, мог бы справиться только таран. Я взмолился, что бы она оказалась не заперта, и в тот же миг дверь распахнулась! И тут я пожалел о своей молитве: перед нами стояли два монаха, один из которых был вооружён кузнечным молотом, а второй сжимал в руке кухонный нож способный служить мечом! Оба монаха были выше меня ростом и занимали весь дверной проём. Я понял, что дело дрянь и, не теряя времени, съездил монаха с молотом кулаком по физиономии! Бедняга явно не ожидал удара, который отбросил его вглубь помещения, открывшегося за дверью. Чтобы не дать здоровяку опомниться, я последовал за ним, а пираньи тут же облепили второго, того, что был с ножом. Мне удалось вырубить своего противника ещё двумя ударами, а когда я оглянулся, то понял, что его товарищу повезло меньше — он рухнул под напором морских воительниц, руки которых, сжимавшие боевые ножи, то взлетали над ним, то опускались, напоминая головы кур, клюющих зерно. Когда я разогнал чересчур увлёкшихся пираний, то понял, что они полностью оправдывают своё название — на несчастном не было живого места, и спасать его было поздно. Надо было двигаться дальше. Помещение за галереей оказалось складом, здесь повсюду стояли бочки и высились груды мешков. |
