Опасения Драгиса были не напрасны. В течение последних событий его повествования, девушка слушала рассказ очень напряжённо, а сейчас её глаза и вовсе наполнились слезами, губы задрожали, из ноздрей вылетели два облачка дыма, а изо рта, вместе со всхлипом, полыхнуло белое голубоватое пламя. Драгис поднялся, обнял её за шею и прошептал на ухо несколько ласковых слов. Все сидящие у костра переглянулись, и собрались было уйти, но Анджелика справилась с собой, извинилась и попросила своего возлюбленного рассказывать дальше. Драгис подчинился с некоторой неохотой. Было видно, что ему хочется остаться с любимой наедине, но он снова занял своё место и продолжил:

— Когда Огнеплюй перестал фыркать, мы сели, вот как сейчас, у костерка на котором грелся закопчённый до сплошной черноты котелок и принялись выяснять, кто, что, куда, откуда, да как так получилось?

— Как ты меня узнал? — Спросил я первым. — По запаху что ли?

— Твоим запахом можно сбить с толку кого угодно! — Ответил Огнеплюй с видом снисходительного презрения. — По запаху ты натуральный человечишка, разве только маму не проведёшь. А вот на рожу, ты совершенно не изменился! Такой же, хе-хе, добренький! И зачем тебе это только понадобилось?

— Это долгая история. — Ответил я, поскольку ещё не решил, стоит посвящать его в свои дела или нет.

— Стоп! — Вскрикнула пиратка, нетерпеливо топнув ногой по песку. — Я, что, так и должна здесь сидеть и слушать непонятный разговор? Огонёк, скажи мне, наконец, кто этот белобрысый мужик, откуда ты его знаешь и почему, во имя всех русалок океанской бездны, я не могу его убить?!

— Всё очень просто, Анхе! — Ответил противоестественно смиренный Огнеплюй. — Этот беленький заморыш, мой младший брат — Драся!

— Драгис. — Поправил я его и уточнил. — Это имя я получил при крещении.

На меня уставились две совершенно вытянутые физиономии, причём у них обоих были свои причины для удивления. Пиратка Анхе даже уронила ложку, которой помешивала варево в котелке, а Огнеплюй, похоже, мне до конца не поверил.

— Но если он твой брат, — обрела голос девушка, — тогда значит он тоже…

— Дракон? Конечно! — Пояснил я. — Да, я тоже родился драконом и прожил драконом… не важно, сколько лет, но потом мне понадобилось стать человеком, и я стал им! С помощью науки и магии, как говорил мой друг, дон Клеофас. А теперь, братишка, ты расскажи мне, кто эта девочка и как случилось, что такой грозный и страшный драконище, как ты, играется тут с этим лакомым, но слишком маленьким, кусочком? Или ты её откармливаешь?

Глаза Огнеплюя полыхнули таким гневом, что я на миг пожалел о своей фамильярности. Но он тут же смутился и… покраснел! Трудно себе представить, как может красный дракон покраснеть от смущения, но я уже привык к чудесам, нарушающим всё, что до сих пор казалось незыблемым и само собой разумеющимся.

— Только пообещай, что не скажешь никому из наших, кроме разве что Мегги, ты ведь с ней всегда дружил, и я знаю, что она не разболтает!

Я дал торжественную клятву молчать о его тайне перед всеми родственниками и, особенно перед родителями, (если Огнеплюй кого и боялся на этом свете, то только маму). Убедившись, что ритуал выполнен, брат немного подумал и поведал мне следующее:

— Это было около двадцати лет тому назад, может меньше, но точно не больше. Я охотился в небольших измерениях, которыми давно уже никто не интересуется.