— Давно я работаю на него?

— Да, несколько лет назад вы какое-то время не участвовали в делах, потом вернулись. Вы один из его основных людей.

— Ба, спасибо, — воскликнул я. — Когда вы говорите это, я чувствую, что одна из моих основных ног соскальзывает в могилу.

— Мак вам очень доверяет, мистер Хелм.

— И вы задаете себе вопрос — почему? — я ухмыльнулся, когда она промолчала. — Что я делал, когда не работал на него?

— Вы были фотографом и журналистом.

— Женат?

— Один раз. Трое детей — два мальчика и девочка. Ваша бывшая жена вновь вышла замуж и живет с детьми на ранчо в Неваде. Старший мальчик учится в колледже где-то на Западном побережье. Думаю, что в UCLA.

Я не знал этого. В нашем деле лучше держаться подальше от людей, которых любишь, иначе кому-нибудь придет в голову замечательная мысль использовать их в игре.

— Ты хорошо справилась с домашним заданием, — похвалил я девушку. — Если ты Ники, когда я Эрик, то кто ты, когда я Мэттью Хелм?

— Марта Борден. Могу я считать, что допрос закончен, мистер Хелм?

— Пока да.

— Вы очень подозрительный. И злой. Вам не было нужды убивать того человека.

— Правильно, — согласился я. — Не надо было. Он мог бы прожить долгую, счастливую, полезную жизнь. У него было право выбора. Он решил стрелять в меня.

— А вы сбросили его за борт, утащили лодку и оставили тонуть.

Я мрачно взглянул на нее. Наверное, мне не дано их избежать. Только избавившись от одной, находившей тонкие различия между птицей и птицей, я встретил другую, которая делала тонкие различия между убийством и убийством: застрелить, очевидно, было нормально, а утопить — ужасно. Или, возможно, неудачно стрелять морально приемлемо, а удачно топить — нет.

— Бедняга, — вздохнул я. — Если бы только ему удалось проделать во мне дырку при помощи симпатичного семимиллиметрового “магнума”, никто бы не тронул и волоска на его милой головке. Я обливаюсь слезами. Однако полагаю, ты проделала долгий путь до Мексики не для того, чтобы посочувствовать неудачливому убийце?

Губы, незнакомые с помадой, затвердели.

— Мистер Хелм, то, что в вас стреляли, еще не дает вам права...

Мне надоела эта комедия.

— Дорогая, ты становишься утомительной. Сколько раз в тебя стреляли?

— Ну...

— Вот так. Впредь подожди, пока кто-нибудь попробует, а потом можешь говорить людям, какими терпеливыми мишенями они должны быть. Во всяком случае, кто говорит о правах? Это — жизнь. Парень сегодня стрелял в меня шесть раз. Он промахнулся, но у него оставалась еще целая куча патронов. Видимо, он получил инструкции (интересно, от кого?) и возобновил бы попытки пристрелить меня. Теперь, если он не чертовски хороший пловец, он не будет больше пытаться сделать это. Только и всего. А сейчас скажи, что я должен сделать. Думаю, без нетерпеливого стрелка за спиной я выполню задание намного лучше.

Марта глубоко вздохнула.

— Ну хорошо. Вы должны как можно скорее найти безопасный телефон.

Я пристально посмотрел на девушку.

— Тебя послали в такую даль, чтобы сообщить мне только это?

— Вы не должны звонить по специальному номеру. Наберите номер офиса и попросите Мака.

— Но ты можешь мне сказать, в чем дело? Она отрицательно покачала головой.

— Я точно не знаю.

— Что значит “как можно скорее”? Я не могу позвонить отсюда: здесь один телефон в деревне, один у администратора гостиницы, и вокруг обоих чертовски много народу. Я позвоню либо из самого Гуайямаса, если смогу связаться со Штатами, либо после пересечения границы — а это двести пятьдесят миль на машине.