Подняв все хозяйство на причал, я проверил концы и поправил парусиновые бамперы, чтобы лодка не терлась о причал. Потом я подошел к алюминиевому ялику, пришвартованному кормой. Он был так же полон воды, как я его привел, но совсем не таким, как я его нашел. Прибыв в относительно спокойное место, я предусмотрительно осмотрел лодку. Под сиденье была засунута полупустая сырая коробка 7-миллиметровых патронов для винтовки “ремингтон магнум”. К одной из подпорок был привязан длинный мягкий мешок для удочки, который внутри немного отличался от того, что можно было ожидать. Я сунул коробку с патронами в мешок, застегнул его на молнию и бросил за борт на глубину ровно сто десять футов (если не врал электронный глубиномер моей малютки).

Склонившись над регистрационным номером на носу ялика (конечно, калифорнийским), я раздумывал, стоит ли рискнуть и нанести визит в лагерь мистера Джоела Паттерсона, но мне не приходило в голову ничего, что оправдало бы подозрения, которые я этим мог навлечь на себя. Я поймал себя на том, что прикидываю, долго ли он там продержится, и выбросил эту мысль из головы.

Потом я все-таки вернул ее обратно и всесторонне обдумал. В итоге я пришел к выводу, что если вы собираетесь убить кого-то, то намного лучше при этом смотреть жертве в глаза. Я не уважаю тех дистанционных убийц, которые спокойно нажимают кнопку сброса фугасов в летящем на большой высоте бомбардировщике, — им не надо видеть развороченные тела в нескольких стах футах под ними. Обычно эти герои не способны нажать на спусковой крючок автоматического пистолета калибра 0, 45, чтобы произвести один-единственный выстрел на расстоянии десяти футов.

Доберется ли Паттерсон до берега? Я знавал людей, которые смогли бы сделать это, но не думаю, что он был одним из этой избранной группы людей-амфибий. К примеру, по-своему мистер Паттерсон был слишком тяжел — слишком много костей и слишком мало жира для подходящей плавучести. У меня самого та же проблема. Насколько я понимаю, это был стройный, загорелый донжуан, который годился только на то, чтобы на глазах у крошек в бикини пару раз на скорости переплыть бассейн между двумя порциями спиртного. Его фигура ничем не напоминала тот коренастый надежный тип рыбака, который мог бы выжить в штормящем море в паре миль от берега.

Я постоял еще минуту, чувствуя себя расстроенным и раздраженным. По роду своей деятельности мне пришлось убить несколько человек. Фактически можно даже сказать, что это есть отличительная черта моей деятельности. Однако обычно мне называют несколько веских причин, почему “контакт” (так мы это называем) необходим для процветания человечества и Соединенных Штатов Америки. В данном случае мне нанесли удар, и я нанес ответный, совершенно не имея понятия, в чем, черт возьми, дело. Послышался звук мотора. Это в бухту для яхт входила лодка с зажженными ходовыми огнями. Я видел ее и раньше. Это была моторка со вздернутым носом, которая вышла посоревноваться с большими волнами и теперь возвращалась. Когда она вошла в свет огней морского клуба, я увидел, что ее ветровое стекло покрыто брызгами, а пятеро ребят — две пары длинноволосых особей обоего пола и девушка с короткой стрижкой — довольно сильно промокли. Они смеялись, шутили и передавали друг другу банки с пивом, пока лодка причаливала к свободному месту.

Я поднял удочки, ящик со снаряжением и отнес их наверх к универсалу, который был частью комплекта, полученного в Туссоне. Это был большой “шевроле” с объемом двигателя в 454 кубических дюйма, хотя движок был довольно вялый. Самое хорошее в нем было то, что он довольно хорошо работал на низкооктановом бензине, который можно достать только в Мексике.

Сам автомобиль был образцом прелестных упражнений в конструировании — и черт с ними, с потребителями, которым в конечном счете придется пользоваться этим чудом.