Что это за бред?

Это не было похоже даже на второразрядный отель, все было гораздо хуже. Сплошь серое, совершенно пустое, в удручающем состоянии и… грязное. Ужасно грязное.

Обезумев, он поднес руки к лицу, дотронулся до него, ощупал, очень бережно. И не почувствовал ничего необычного. И, кроме того… на нем не было никаких бинтов! Его надули, операции не было. Где-то в глубине души он даже был этому рад…

Потом он вспомнил, что не заплатил пока никаких денег. Хирург лишь попросил его паспорт в качестве залога.

Тут ему в голову пришло совершенно другое объяснение, и его охватил настоящий страх.

Он обшарил взглядом пространство вокруг себя, и все встало на свои места. Скорее форточка, чем окно, да еще и зарешеченная. В углу отверстие вместо унитаза, в ужасном состоянии. Узкая кровать, белье с желтыми пятнами…

Он бросился к двери из ржавого металла, покрытой отвратительными рисунками. Заперто.

Он стучал, звал, кричал, орал.

В центре двери открылось зарешеченное окошко. Он попытался посмотреть в него, но ничего не увидел.

– Куаль э о проблема? – раздался грубый голос.

– Я хочу видеть директора!

– Диретор? Нао! Эсперар!

– Я не понимаю ни слова!

– Эсперар!

Окошко с грохотом закрылось, лязг металла эхом отозвался в пустой комнате, и Кантор услышал звук удаляющихся шагов.

– Эй, американо! – раздался голос.

А потом все стихло.

На несколько минут воцарилась тишина. А затем снова раздались шаги. Другие.

– Кьюдаду! – сказал кто-то снаружи.

Звук ключа в замочной скважине. Тяжелая дверь со скрипом повернулась на петлях, и потрясенный Барри Кантор увидел, как в комнату входит…

Гленн Джексон.

Дверь с грохотом закрылась за ним, ключ снова повернулся в скважине.

Гленн Джексон. Прямо перед ним, в коричневом, страшно измятом костюме.

Кантор инстинктивно попятился. Гленн сделал три шага вперед, сдержал гримасу отвращения, принюхиваясь и обводя взглядом комнату, а затем замер напротив него.

Некоторое время они не сводили друг с друга глаз в полной тишине.

Барри Кантор почувствовал, что силы ему изменяют.

Это был конец.

Конец всему.

Он отошел к стене и прислонился к ней спиной.

Джексон не двинулся с места, достал пачку сигарет из кармана пиджака и поднес одну из них к губам.

– Я выслеживал вас тринадцать месяцев. Тринадцать месяцев день за днем. Тринадцать месяцев без отпуска и выходных. Тринадцать месяцев я рыскал повсюду.

Он прервался, чиркнул спичкой и неторопливо прикурил сигарету.

– Месяц назад я чуть было не бросил свою затею, бюро этого потребовало. Они сказали, что прошел уже год, это стало слишком дорого обходиться. Но я знал, что найду вас, я всегда это знал. К сожалению, у меня не было выбора, мне пришлось остановиться.

Он затянулся и выпустил струю дыма, долгую, как последний выдох.

Он не спешил.

– В тот вечер я возвращался домой довольно подавленный. На станции, проходя мимо книжного киоска в ожидании поезда, я увидел фотографию Фишера на рекламном постере с презентацией его последней книги. Было забавно увидеть его вот так, поэтому я взял книжку в руки, пролистал ее, посмотрел, что написано на обороте… Это меня не слишком увлекло, я не из тех, кто много читает, так что я вернул ее. Но когда я клал ее на прилавок, обратил внимание и на другие книги. Его старые романы, которые тоже выставили в киоске. И мой взгляд упал на один из них. Как только я его увидел, то понял, что куплю его. Не могу сказать вам почему. Безусловно, из-за названия. Я начал читать его в поезде, это был детектив, он меня прямо захватил…

– И как же он назывался? – спросил Кантор.