Но главный вопрос в другом: сколько здесь людей, помимо этих, и как они отнесутся к гибели своих. Вот только что-то мне подсказывает, это обыкновенные мародёры, такие же как мы. Ну не может такого быть, чтоб здесь находился нормальный посёлок, от него бы как минимум, за километр дымом несло на таком-то морозе.

– А ты не охуел? – напарник, до сего момента держал нас под прицелом, как говорится «от бедра», а сейчас он вскинул автомат на уровень глаз.

И я ударил. Парень даже не успел на крючок надавить, когда его голова взорвалась изнутри, будто гнилой арбуз. Снайпер, что наблюдал за происходящим в прицел, с высоты пятого этажа, попросту вылетел из окна. Вряд ли приземление на бетонную отмостку полезно для здоровья.

Оставшийся мужик, тот, что говорил с нами, в панике опустошил магазин за одну длинную очередь. Но защита отработала на все сто, ни одна пуля не достигла цели.

Поняв, что обычным способом вреда нам не причинить, Палёный принял вполне адекватное решение – попытался сбежать. Вот только воздушный удар без особых хлопот опрокинул его на спину и даже подтянул к нашим ногам.

В мою голову закралась странная идея, которую я тут же воплотил в жизнь. Поток частиц втянулся в ладонь, а вторая рука потянула душу из всё ещё живого человека.

Его крик эхом разлетелся по всей округе, но нас это нисколько не смущало. Мы уже предвкушали, как выпьем его без остатка, как и его товарищей, а затем всласть потрахаемся в их же логове. На улице сейчас для этого слишком холодно.

– Ну вот, ебать, жизнь налаживается, – изрёк Мутный, закидывая в рот очередную ложку жареной картошки с мясом. – Нехуёво они тут устроились.

– Я бы сказала, слишком организованно, – внесла своё умозаключение Тоня. – Похоже, они здесь сидели не сами по себе.

– А тебе не один хер? – повела плечами Лена. – Завтра нас здесь уже не будет.

– И как далеко нам дадут уйти? – продолжила гнуть своё та.

– Да по хуй, – отмахнулся я. – Поздно, уже всё случилось, хули теперь голову себе забивать. Ну догонят и что? Так же лягут и души свои отдадут, а если их будет много – запустим тьму.

– Вам не кажется, что мы стали слишком жестокими? – вдруг заявила Тоня.

Мутный едва не подавился, когда это услышал, впрочем, я тоже перестал жевать и уставился на девушку.

– Мать, ты чё, совсем ебанулась? – я один из первых справился с удивлением. – Да мы и больше зла творили, чем убийство трёх сторожей.

– Я знаю, – кивнула она, – но в последнее время меня сильно совесть мучает. Когда меня Лена избила, я их видела.

– Кого их? – не удержалась и полюбопытствовала та.

– Мертвецов, всех тех, кого мы убили, – вздохнула девушка. – Они смотрели на меня…

– Да глюки это всё, – отмахнулся Мутный. – Какая только хуйня в голову не лезет во время ломки, а тебе ещё до кучи ебальник сломали.

– Может, ты и прав, но я так больше не хочу. Постоянно об этом думаю, – упрямо помотала головой Тоня и посмотрела мне прямо в глаза: – Можно я завтра уйду.

– Да из тебя снова мочалку сделают, – совершенно спокойно отреагировал наркоман. – Думаешь, ты проживёшь дольше дня? Да тебя в следующем же посёлке поймают и выебут. Будешь опять на цепи сидеть и хуи обслуживать.

– Неужели в мире нет больше мест, где можно нормально жить? Давайте вернёмся, восстановим ферму. Опий в цене, мы сможем наладить жизнь, торговлю, люди сами подтянутся на тёплое место.