Изменить размер шрифта - +

— Господин Оже, я действительно поступил бы слишком глупо, если бы не воспользовался этой возможностью, для того чтобы реабилитировать себя в общественном мнении, — прогнать вас из моего дома.

— Значит, надежды больше нет?

— Никакой, сударь! Ступайте прочь и помните, что каждый звук с улицы будет эхом отзываться в этой спальне; вы будете наковальней, я — молотом. Ведите себя тихо, господин Оже, ведите себя хорошо!

— О! Меня принуждают, принуждают! — вскричал Оже. — Я же не хотел идти на преступление.

— Вы можете идти куда захотите, — ответил принц. — Но поскольку вы, что вполне возможно, придете к виселице, я очень хочу, чтобы повесили вас не у меня в доме.

Оже приглушенно вскрикнул, растерянно огляделся и ушел, издавая какое-то злобное шипение.

Едва он вышел, принц резко дернул за шнурок звонка.

— Пошлите за господином Кристианом Обиньским, — приказал он, — я желаю видеть его немедленно.

 

 

Он очень спешил и добрался от Версаля до Парижа менее чем за час.

Известие о приезде гонца отнюдь не успокоило молодого человека.

В 1788 году от Рождества Христова еще слегка побаивались Бастилии, которая будет разрушена через год, и не совсем забыли традицию, что повелевала каждому французу уважать принца крови вопреки его прегрешениям.

Кристиан, лежавший в постели, велел впустить гонца, чтобы расспросить его обо всем.

Гонец ничего сказать не мог; ему только приказали выехать из Версаля, мчаться во весь опор и передать Кристиану, что тот должен отправиться в Версаль, не теряя ни минуты.

Это «не теряя ни минуты» мало что означало.

Сомневаться относительно намерений графа д'Артуа не приходилось: добрыми они быть не могли.

Поэтому Кристиан тяжело вздохнул, подумав об ожидавшей его судьбе; тем не менее решение он принял сразу.

Отправив курьера обратно в Версаль, он велел передать принцу, что вскоре сам прибудет туда.

Потом Кристиан пошел к матери.

Необходимо было предвидеть все, даже то, что из Версаля ему придется отправиться ночевать прямо в Бастилию.

— Матушка, его королевское высочество приказывает мне сию же минуту прибыть к нему, — сказал он. — Может случиться так, что теперь, когда я здоров, он пошлет меня в поездку, о которой шла речь до моей болезни.

— Ну, что ж, хорошо, — ответила графиня. — Мы же увидимся до вашего отъезда.

— Кто знает, матушка.

— Что значит, кто знает? — спросила графиня.

— Всякое бывает, матушка: иногда такие поездки совершаются внезапно.

— О сын мой!

— Да, матушка, курьер, получив инструкции, выезжает сразу же, и бывает невозможно попрощаться, так как присутствие курьера в Париже может подвергнуть опасности тайну.

— Я понимаю, понимаю, — с волнением ответила графиня. — Значит, вы уезжаете?

— Да, матушка.

— А как же ваше здоровье?

— Мне весьма необходимо развеяться, и предстоящая поездка, если, конечно, она состоится, пойдет мне на пользу.

— Мне больше нечего возразить, — заметила графиня.

Потом, глядя с невыразимой любовью на молодого человека, она спросила:

— Смогу ли я увидеть вас перед тем, как вы отправитесь в дорогу — либо на парижской заставе, либо там, где вы велите мне ждать вас?

— Не знаю, матушка, — нерешительно ответил Кристиан.

— В какую бы поездку вас ни послали, вам не могут отказать проститься с матерью; в противном случае я попрошу вас сказать, куда вас пошлют, чтобы я могла приехать к вам.

Быстрый переход