— Как ты это вычислил?

— Когда я спросил Коти, дает ли она уроки чтения, она ответила — «да, до недавнего времени», и я подумал… ладно, неважно, долгая история. Суть в чем — если они хотят убить следователя и хотят обвинить во всем сборище мятежников, им нужно знать, что это сборище, собственно, замыслило. Если я буду это знать, возможно, смогу вычислить их ход.

Киера не выглядела убежденной.

— Как-то хлипковато.

— Знаю, но больше у меня ничего нет.

— А другая причина? Как это поможет тебе выскользнуть из ловушки?

— Может, и не поможет, но если она побеспокоится узнать, кто я такой, а я только что на колени не падал, упрашивая ее это сделать, Дом Джарега начнет бурлить — и, возможно, это испортит им игру.

— Не слишком надежный расчет.

— Надежнее, чем ты думаешь. Ты за кем-то охотишься, тут случается что-то неожиданное — ты сходишь с дистанции и замираешь, пока не выяснишь, что происходит. Мне только и нужно, что достаточно надолго их задержать, чтобы я разобрался с первым делом и убрался из города.

— Крайне ненадежный расчет.

— Опять же, больше у меня ничего нет. У тебя есть мысли получше?

— Влад, тут замешано больше, чем ты думаешь.

— С чего ты так решила?

— То есть? Левая Рука Джарегов; джареги и орки, вмешивающиеся в политику Империи. Куда уж больше?

— Нет, с чего ты решила, будто я не понимаю, сколько тут всего замешано?

— А действуешь так, словно не понимаешь.

— Киера, после битвы богов вся эта суета простых смертных…

— Ты хоть минуту способен побыть серьезным?

— Не без усилий, — признался я.

— Так сделай такое усилие.

Я пожал плечами.

— Что ты хочешь от меня услышать? Да, это серьезно. И масштабно.

Понимаю. Но я вернулся, чтобы помочь Алиере. Если можешь показать мне лучший способ сделать это, я слушаю.

— Никогда не понимала, почему ты с таким рвением подставляешь себя под удар.

— Это не рвение, скорее хобби. — Она открыла было рот, но я продолжил: — Не я создал эту ситуацию, но никто, кажется, и пальцем пошевелить не готов. Не желают обижеть императрицу, или не желают обидеть Алиеру. Да я и на шерстинку с хвоста норски не беспокоюсь о том, как бы кого-то из них не обидеть. Возникла трудность, я ее исправляю.

— Ты неисправим, Влад.

— Это комплимент?

— Иногда. Обычно. Но прямо сейчас — не уверена. Чем я могу помочь?

— Пожалуй, пока не можешь, но я сообщу, если вдруг что изменится.

Она вздохнула; вроде бы захотела сказать что-то еще, но передумала, пожала плечами и удалилась, одарив меня на прощание ласковой киериной улыбкой и поцелуем в щеку.

Я лежал, смотрел в потолок и пытался не слишком шевелиться; в конце концов мне удалось уснуть.

15

«Ваше Высочество, Я требую срочной инспекции всей имперской пенитициарной системы.

Самоубийство Брина подвергло наше следствие — следствие, Ваше Высочество, начатое по прямому распоряжению Ее Величества — серьезному риску.

Позвольте мне настоятельнейшим образом рекомендовать Вашему Высочеству создать ассамблею из членов нашего Дома, включив также в ее состав наиболее искусных валлист, которая изучила бы, что следует сделать, чтобы подобное никогда больше не повторялась. Не будет преувеличением заявить, что самая честь нашего Дома под угрозой. Еще один подобный случай, и я снимаю с себя всякую ответственность за исполнение обязанностей нынешней ассамблеей.