— Так и сделай. А я спрошу у императрицы, что она по этому поводу думает.

— Так и сделай. Мне интересно, что за всем этим стоит.

— Мне тоже. Я поэтому сюда и пришел.

— Думаешь, я что-то смогу тебе рассказать?

— Практически в этом уверен. Более того, возможно, даже захочешь, если бы я только знал, о чем спрашивать.

Она плеснула в бокал немного вина.

— Возможно, и захочу. Какую именно задачу ты пытаешься решить?

Я представил ей быстрый обзор картины, как я ее понимал.

— Итак, ты думаешь, джареги, — она почти выплюнула, — собираются вставить следствию палки в колеса?

— Ты знаешь таких джарегов или орков, чтобы они отказались от возможности получить прибыль, если есть альтернативный вариант?

— Нет. Но я не вижу такого варианта, который не ударил бы по ним же.

— Ты не такая уж пьяная, а?

— Вообще-то нет.

— Возможно, мне следует рассказать Норатар, или прямо императрице, обо всем происходящем как я его вижу.

— Возможно.

— Если только ты сама не захочешь.

— А мне зачем?

— Ну, не знаю. Показать, мол, никаких обид и все в порядке.

— Кто тебе сказал, что тут нет никаких обид?

— Ну ладно, а как насчет политических игр? Просто все мои загвоздки — не того сорта, который можно решить, если вдруг Империя будет у меня в долгу.

— В общем-то мне все равно. — Она помолчала. — Но спасибо за предложение.

— Д'ски!тна.

— Что?!

— Не стоит.

— Я знаю, что это значит. Ты где выучил сариоль?

— Так, только пару слов, — признался я, чувствуя, что краснею. — Поболтал кое с кем из менестрелей… не суть важно.

Алиера пожала плечами.

— Что-нибудь еще, или я могу возвращаться к разработке побега из тюрьмы?

— Можешь возвращаться. Тебе притащить контрабандой маленький синий камушек, или еще что-нибудь?

— Камушки на самом деле фиолетовые; и — да, штучки три я охотно взяла бы.

— Угу.

Я поднялся и собрался уходить, но она произнесла:

— Влад.

— Хм?

Я ждал, что она скажет спасибо за все мои труды. Или, возможно, объявит нечто основополагающее, скажем, поделится со мной видением, ниспосланным Богиней Демонов.

Но Алиера сказала:

— Я не возражаю, что моя дочь играет с твоим сыном.

— Хм. Ладно, спасибо.

Стражница вывела меня наружу.

По дороге из Дворца я остановился у знакомого разносчика и взял сосисок (неплохие) и хлеба (мог бы быть и посвежее); а потом добрался до номера в гостинице. Лойош сообщил, что там пусто, и я вошел, плюхнулся на кровать и попытался собрать мысли в кучку. Живот заурчал. Я что, слишком стар, чтобы питаться хлебом и сосисками? Ужасная мысль.

Пока я вот так вот лежал, рука моя ласкала крошечные золотые звенья оплетки рукояти Леди Телдры. За все эти годы я лишь дважды воспользовался ей; наверное, Телдра одобрила бы. Затем я подумал о другой знакомой иссоле, но эту мысль пришлось отодвинуть в сторону: сперва дела.

Ладонь продолжала гладить рукоять Леди Телдры.

Эй, ты там? Мысли будут? Можешь помочь?

Ничего.

Как-то вдруг мне стало очень сильно ее недоставать — во плоти, в смысле. Да, конечно, сознание того, что ее личность сохранилась в основе оружия  — это все прекрасно, но я никогда по-настоящему не чувствовал, что это так.