|
А ты, господин мой, даже не устал от победоносной борьбы с их дикостью и спрыгиваешь с повозки, как смелый юноша. Петепра усмехнулся углубленными уголками своего маленького рта. – Я собираюсь, – сказал он, – еще до вечера почтить Себека и поохотиться на воде. Приго-товь все необходимое и разбуди меня вовремя, если я усну. В челноке должны быть копья и дро-тики для рыбной ловли. Но позаботься и о гарпунах, ибо мне доложили, что в проток, где я обыч-но охочусь, забрел огромный гиппопотам, а он-то и нужен мне в первую очередь; я хочу его уложить. – Повелительница, – отвечал управляющий с опущенными глазами, – Мут-эм-энет, задрожит от страха, когда об этом услышит. Будь так добр, не убивай гиппопотама, по крайней мере, собственноручно, а предоставь это опасное дело слугам! Госпожа… – Нет, что мне за радость, – возразил Петепра. – Я сам. – Но госпожа будет дрожать от страха! – Пускай дрожит! А в доме, – спросил он, повернувшись к управляющему резким движени-ем, – надеюсь, все благополучно? Никаких неприятностей или происшествий не было? Нет? Что это за люди? Ах, странствующие купцы. Весела ли госпожа? А высокие родители с верхнего этажа – здоровы ли? – Порядок и благополучие не оставляют желать лучшего, – отвечал Монт-кау. – На исходе утра прелестная госпожа велела отнести себя в гости к Рененутет, супруге главного смотрителя говяд Амуна, чтобы поупражняться с нею в пении. Возвратившись, она велела Тепем'анху, писцу Дома Замкнутых, почитать ей сказки и соблаговолила поцеловать сладости, которые приказал по-дать ей твой слуга. Что же касается достопочтенных родителей с верхнего этажа, то они соизво-лили переправиться через реку и принести жертву в погребальном-храме Тутмоса, слившегося с Солнцем отца богов. Вернувшись с запада, высокие брат и сестра Гуий и Туий чинно и благолеп-но, рука об руку, сидели в беседке у пруда твоего сада и коротали время в ожидании часа, когда ты вернешься и будет подан обед. – Им тоже, – сказал хозяин дома, – можешь невзначай сообщить, что я еще сегодня пойду на гиппопотама: пусть знают. – Но это, – возразил управляющий, – приведет их, увы, в великий страх. – Неважно, – отвечал Петепра. – Здесь, я вижу, – добавил он, – жили сегодня утром в свое удовольствие, а у меня были при дворе и во дворце Мерима'т всякие неприятности. – У тебя? – сокрушенно спросил Монт-кау. – Возможно ли это? Ведь добрый бог во двор-це… – Одно из двух, – донеслись слова хозяина, который уже отворачивался от управляющего; при этом он пожимал своими огромными плечами, – одно из двух: либо ты военачальник и глава палачей, либо нет. Если да… а тут какой-то… Его слов уже не было слышно. Вместе с управляющим, который держался немного позади и, склонившись к хозяину, слушал и отвечал, он прошел между рядами поднимавших руки рабов через ворота к своему дому. А Иосиф увидел «Потифара», как выговаривал он про себя это имя, египетского вельможу, которому его продали. Иосифа опять продают, и он падает ниц Ибо теперь это случилось. Долговязый писец Хамат, в присутствии карликов, совершил от имени управляющего сделку со стариком. Но Иосиф почти не обращал внимания на то, как про-ходили эти переговоры и за какую цену его наконец продали, настолько был он поглощен своими мыслями и первыми впечатлениями от нового своего владельца. Его сверкающий воротник с зо-лотыми регалиями и его заплывший жиром, но гордый стан; его прыжок с повозки и льстивые слова, сказанные ему Монт-кау о его силе и смелости в объезжании лошадей; его намерение соб-ственноручно сразить дикого бегемота, беспечно пренебрегая тревогой своей супруги Мут-эм-энет и своих родителей Гуия и Туий (причем слово «беспечность» отнюдь не исчерпывающе определяло его отношение к ним); с другой стороны, его внезапный вопрос о том, все ли в доме благополучно и весела ли госпожа; даже отрывочные намеки на какую-то неудачу во дворце, оброненные им уже на ходу, – все это дало сыну Иакова пищу для самых усердных раздумий, со-поставлений, догадок; он молча старался все это объяснить, истолковать и дополнить, как всякий, кто стремится как можно скорее стать в душе хозяином положения, в которое его ненароком по-ставили и с которым он обязан считаться. |
