|
Ребра скороходов так и ходили. Сверкающие кони остановившись, били копытами, вращали глазами и фыркали, и слуга, взяв лошадей под уздцы, с ласковыми словами похлопывал их по взмыленным холкам. Повозка остановилась как раз между торговцами и обводной стеной главно-го здания, у пальм, и Монт-кау, приветственно замерший было перед воротами, теперь, улыбаясь, кланяясь, приняв самый счастливый вид и даже качая головой от восторга, подошел к хозяину, чтобы помочь ему выйти из экипажа. Петепра передал возничему вожжи и бич, оставив в своей маленькой руке только короткий, сделанный из тростника и золоченой кожи с раструбом спереди жезл, облагороженное подобие палицы. «Вымыть вином, хорошенько укрыть, поводить по дво-ру!» – сказал он тонким голосом, указывая на лошадей этим изящным видоизменением дикарского оружия, превратившимся в легкий знак начальственной власти, и, отстранив предупредительно протянутую руку управляющего, ловко для своего сложения спрыгнул с повозки, хотя мог бы и спокойно с нее сойти. Иосиф отлично видел его и слышал, особенно когда повозка медленно покатилась к конюш-ням, целиком открыв взглядам измаильтян хозяина и домоправителя, провожавших глазами упряжку. Этому сановнику было лет тридцать пять – сорок, и роста он был действительно сажен-ного – Иосиф невольно вспомнил о Рувиме при виде этих столпообразных ног, вырисовывавшихся под царским полотном его не достававшей до щиколоток одежды, сквозь которую просвечивали также складки и свисающие тесемки-набедренника; но эта громада плоти была совсем иной, чем у богатыря брата: она была сплошь очень жирной, и особенно жирной была грудь, которая под тонким батистом верхней одежды выдавалась двумя холмами и во время ненужного прыжка с повозки прямо-таки затряслась. Совсем маленькой по сравнению с таким ростом и такой полнотой была у него голова, благородно вылепленная, с короткими волосами, коротким, нежно изогнутым носом, изящным ртом, приятно выступающим подбородком и подернутыми поволокой глазами, гордо глядевшими из-под длинных ресниц. Стоя с управляющим в тени пальм, он с удовольствием проводил взглядом удалявшихся шагом жеребцов. – Очень горячие кони, – донеслись его слова. – Уисер-Мин еще резвее, чем Уэпуавет. Они не слушались, хотели понести. Но я с ними справился. – Только ты с ними и можешь справиться, – отвечал Монт-кау. – Это поразительно. Твой возничий Нетернахт не отважился бы с ними тягаться. Никто в доме не отважился бы, до того от-чаянны эти сирийцы. У них в жилах огонь, а не кровь. Это не лошади, это демоны. А ты их обуз-дываешь. Они чувствуют руку хозяина – и воля их сломлена, и они покорно бегут в упряжке. А ты, господин мой, даже не устал от победоносной борьбы с их дикостью и спрыгиваешь с повозки, как смелый юноша. Петепра усмехнулся углубленными уголками своего маленького рта. – Я собираюсь, – сказал он, – еще до вечера почтить Себека и поохотиться на воде. Приго-товь все необходимое и разбуди меня вовремя, если я усну. В челноке должны быть копья и дро-тики для рыбной ловли. Но позаботься и о гарпунах, ибо мне доложили, что в проток, где я обыч-но охочусь, забрел огромный гиппопотам, а он-то и нужен мне в первую очередь; я хочу его уложить. – Повелительница, – отвечал управляющий с опущенными глазами, – Мут-эм-энет, задрожит от страха, когда об этом услышит. Будь так добр, не убивай гиппопотама, по крайней мере, собственноручно, а предоставь это опасное дело слугам! Госпожа… – Нет, что мне за радость, – возразил Петепра. – Я сам. – Но госпожа будет дрожать от страха! – Пускай дрожит! А в доме, – спросил он, повернувшись к управляющему резким движени-ем, – надеюсь, все благополучно? Никаких неприятностей или происшествий не было? Нет? Что это за люди? Ах, странствующие купцы. Весела ли госпожа? А высокие родители с верхнего этажа – здоровы ли? – Порядок и благополучие не оставляют желать лучшего, – отвечал Монт-кау. |
