– Хорошо, мисс Келли. Запустим один образец для пробы в наш весенний каталог и посмотрим, какой это вызовет отклик.

Мы со Сьюзи допоздна остались на работе и завертывали друг друга в разные ткани.

– Подозреваю, что Долли никогда не одолжит нам свое платье посмотреть, – размышляла Сьюзи, пока я прихватывала и укладывала в складки отрез атласа, которым задрапировала ее. – Хотя вы в таких дружеских отношениях с ней и ее мужем…

– Он ей не муж, – ответила я. – Он ее менеджер.

Сьюзи странно промолчала. Неужели она тоже знает? Может, тут уже все знают? Довольно. Все кончено.

* * *

Тим вытянулся на кровати голышом, когда на следующий день, во вторник, я вошла в номер. Я опоздала. Было уже шесть часов, о чем свидетельствовал колокол, звонящий на куполе церкви Имени Господнего. Простыней на кровати не было, только грязный матрас.

Я отрепетировала свою речь. «Нам с тобой было хорошо вместе, – скажу я ему. – Так что мы расстаемся друзьями…» Ну и так далее. Но несмотря на все эти спокойные слова я боялась. Вспоминала, как он тогда схватил меня за плечи и встряхнул. И как было ужасно услышать: «Я мог бы уничтожить тебя». Осторожно. Я буду очень осторожна.

Мне всегда импонировала уединенность этой унылой комнатки. Окно, выходящее во внутренний двор, пропускало сквозь свои несвежие занавески совсем мало света. Обособленное пространство, пещера злой феи.

Но сейчас я чувствовала себя здесь как в ловушке. «Никаких пространных речей, Нони, – приказала я себе. – Скажешь несколько слов и стремительно исчезнешь».

Тим дремал, своей тяжелой фигурой напоминая какого-то прилегшего великана. Балор с его единственным глазом, главный негодяй во многих сказках моей бабушки. И я не могла позволить этому спящему великану валяться просто так. Нет, я начала говорить, пытаясь объясниться, оправдать восемь лет, которые мы провели вместе. Я сидела на стуле рядом с кроватью и говорила о большой страстной любви, которой у нас с ним в принципе быть не могло.

– Извинись за свое поведение на свадьбе, и я уйду.

– Заткни свою глотку, – вдруг бросил он.

– Что?

– Долли уезжает в Париж. Завтра утром она садится на поезд до Нью-Йорка, – сказал он. – А я остаюсь. Ее не будет месяц. Ты переедешь ко мне. Пора мне получать от тебя больше. Меня уже тошнит от твоей высокомерной семейки. А вечером пойдешь со мной в казино.

– Нет. Нет, я не пойду. Ты что, не слышал меня? Между нами все кончено.

Как он мог подумать, что я захочу появиться в обществе с ним?

– Раздевайся. Да поторапливайся. В семь я встречаюсь в казино с одним человеком.

Я встала. Скажу «до свидания» для приличия и уйду.

Он схватил меня за юбку и рывком усадил обратно на стул. Своей большой лапой он взял меня за руку, удерживая на месте, сел, а потом наклонился ко мне.

– Ты что, не слышала? Я сказал, раздевайся.

– Если ты думаешь, что я собираюсь…

– Хочешь, чтобы я врезал тебе по физиономии?

– Ты что, пьян?

Он встал, поднял меня и швырнул на матрас. Когда я попыталась встать, толкнул меня обратно.

– Господи, Нора, как ты умудряешься все обставлять пустой болтовней. Женщина – это просто место, где я могу пристроить своего молодца. Я возился с тобой больше, чем стал бы это делать любой другой мужчина на моем месте. Поначалу мне нравилось заставлять тебя орать. Наша маленькая девственница просит еще. Но теперь… – Он взял меня за подбородок и развернул к себе. – Морщинки вокруг глаз, Нора.