– Но она хочет быть уверена, что городские власти проложат туда канализацию и дороги для нее. Поэтому и пришла сегодня, – добавил Тим.

– Это неправда, – возразила она.

– О, Долли, будь откровенна хоть раз! – проворчал он.

– Ну, я, разумеется, заинтересована в том, чтобы Чикаго разрастался, и если мой скромный участок земли будет…

– Иди к черту, – вдруг заявил Тим.

«Он пьян, – подумала я, – иначе не посмел бы так разговаривать с Долли».

– О, миссис Мак-Ки. – Генриетта прекратила танцевать и вклинилась между Тимом Макшейном и Долли. – Я просто хотела сказать, какая это большая честь для всех нас, Келли, что вы пришли к нам на торжество!

Сестра оживленно щебетала, будто это не она изо всех сил пыталась поломать этот брак. Еще сегодня утром она рыдала, сидя за кухонным столом, пока все остальные одевались, а Майк заверял, что поймет, если она сегодня захочет остаться дома, и что Мейм все равно не будет держать на нее зла. Я же сказала, что мы только порадуемся, если она туда не явится, – спокойнее будет. И вот теперь она распиналась перед Долли Мак-Ки, словно была чуть ли не матерью невесты.

– Какое очаровательное платье, миссис Мак-Ки, а это ожерелье – неужели это настоящие бриллианты?

– Хорошо бы, – пробормотал Тим.

Генриетта взглянула на него.

– Добрый вечер. Я миссис Генриетта Келли. Точнее, Генриетта Келли Келли. Урожденная Келли и вышла замуж тоже за Келли.

– Повезло вам, – ответил Тим.

– Мой бедный муж Билл умер много лет назад, но оставил мне это имя и трех замечательных деток. Одна из них сейчас стала святой сестрой. Ордена Пресвятой Девы Марии.

– Это поистине большая радость, – заметила Долли.

Боже мой, я ведь столько раз жаловалась Тиму на Генриетту, рассказывала ему о ней разные вещи. Он сейчас в таком странном расположении духа… Что, если он повторит что-то из услышанного – что-то обидное для нее?

Но Тим лишь сказал Генриетте:

– До свидания, миссис Келли Келли.

Вот и хорошо. Идите уже!

Но Генриетта продолжала заговаривать зубы Долли и уводить ее от нас с Тимом.

Тим наклонился ко мне и прошептал:

– Я могу уничтожить тебя прямо сейчас. Несколько слов, брошенных в эту толпу, – и она набросится на тебя.

– Заткнись, – прошептала я в ответ.

Слава богу, Генриетта и Долли не обращали на нас внимания, а музыка играла так громко, что Тима больше никто не мог услышать.

Но он не унимался:

– Все они, твои тети, дяди, твой старший брат, эти высокомерные Ларни, все эти политики… Буквально каждый в Бриджпорте и Брайтон-парке будет презирать тебя. Отец Салливан прочтет проповедь о твоем распутстве с кафедры церкви Святой Бригитты. – Он засмеялся. – Вот будет забавно! – Внезапно он замахал руками. – Дамы и господа!

Теперь его голос звучал достаточно громко, и некоторые гости вокруг нас повернулись к нему.

– Прошу тебя, Тим. Пожалуйста, – умоляла я.

Томми Макгуайр на сцене для оркестра видел жест Тима. Он улыбнулся ему и поднял руку, приглушая музыку и останавливая рил.

Томми решил, что Тим подает знак: Долли снова хочет спеть. Уже очень скоро воцарится тишина и Тим действительно уничтожит меня.

Танцующие пары ждали.

– Объявление! – громко произнес Тим.

Долли повернулась ко мне, и наши взгляды встретились.

«Она знает, что он собирается сделать, – подумала я.