Я перехватила Эда, когда тот поворачивал на Мичиган-авеню прямо под вывеской отеля «Дрейк». Солнце как раз поднималось из озера.

– Эд.

Я встала у него на пути.

– Нони? Что случилось? Кто-то умер?

Он с тревогой посмотрел на черный похоронный костюм на мне.

– Никто не умер, Эд. Но мне необходимо с тобой поговорить.

Солнце взошло уже достаточно, чтобы превратить темные воды озера в синие.

– Давай-ка пройдем на берег, – предложил он.

Я кивнула, но прогулка туда выдалась та еще – по заросшему бурьяном пустырю, среди разных деревяшек и мусора, выброшенного на сушу озером. На эстакаде прямо рядом с водой были проложены рельсы, и я слышала свист паровозов, доносящийся с Иллинойского центрального вокзала.

Эд, понятное дело, снова завел разговор о том, какие тут должны быть пляжи, протянувшиеся с севера на юг, где семьи с детьми будут гулять по зеленой травке, а не среди гор гниющих отбросов, обходя дохлых разлагающихся животных. Как будто богатые когда-нибудь пустят людей из трущоб шататься перед уютными дворами их домов по воскресеньям.

Он оживленно размахивал руками, бросаясь фразами вроде «бабушка Онора», «залив Голуэй» и «Чикаго может быть таким же зеленым, как Ирландия», пока я не прервала его, заорав:

– Эд! Я попала в беду.

Его лицо вытянулось.

– Нет, я не беременна, но…

Я подошла к плоскому камню и, усевшись, выразительно хлопнула ладонью по месту рядом с собой. Он тоже сел.

– Я должна уехать из Чикаго.

– Попутешествовать немного очень полезно, – заявил он. – Это расширяет кругозор. Только побывав в геодезической экспедиции и вернувшись сюда, я понял, что Чикаго никогда не встанет в один ряд с величайшими городами мира, пока берег нашего озера…

– Эд, прошу тебя! Я должна уехать сегодня.

Черт возьми. Я чувствовала, что распускаю нюни. А плакать было нельзя. Поэтому я начала тараторить. Заставила себя рассказать ему все. Слова лились из меня потоком. Мои годы, проведенные с Тимом, и эта последняя ночь. Пока я говорила, Эд встал и начал нервно вышагивать передо мной. На меня он не смотрел.

Наконец я закончила словами:

– Тим Макшейн пообещал убить меня, если я от него уйду, а я все-таки ушла.

– Мы с Майком поговорим с Макшейном. Об этом можешь не беспокоиться.

– Нет, Эд, это совершенно бессердечный подонок. Хотя я долгие годы обманывала себя, стараясь этого не замечать. Никто не знает, что он может сделать.

– Пусть только попробует замахнуться на меня. Я вырублю его, как когда-то уложил того десятника.

Да, то был звездный час Эда. Он стукнул одного мужика, который оскорблял его самого и остальную его команду. За это его послали к полковнику Роберту Маккормику, управляющему Санитарной службой города, который должен был его уволить. Но Маккормику понравился парень, сумевший постоять за себя, и он продвинул Эда по службе. Впоследствии они стали друзьями, хотя Маккормик был ярым республиканцем.

– Но у Макшейна есть пистолет. Я должна уехать отсюда. Пожалуйста, выслушай меня!

Эд наконец кивнул.

– У нас есть родственники в Галене.

– Боюсь, он будет меня искать. Я уезжаю в Париж.

– Думаю, это достаточно далеко отсюда, – согласился Эд. – И у меня там есть друг…

– Нет, не тот Париж, что в штате Иллинойс, Эд. В Париж во Францию.

Это добило его.

– Нони, ты с ума сошла!

– Не могу рассказывать тебе сейчас все подробности, но один друг дал мне билет туда, а также шанс получить там работу.