– Паспорт? У меня с собой даже смены нижнего белья нет, – ответила я.

– На самом деле иметь паспорт не обязательно, – продолжил он. – Но обзавестись каким-то документом не помешало бы. Сейчас как раз восемь часов. Пат должен быть уже у себя в кабинете.

– Пат?

– Пат Нэш. Он что-нибудь придумает.

Мы въехали во двор строительной компании «Нэш Бразерс», которая занимала целый квартал на Западной Восемнадцатой улице.

– Оставайся здесь, Нони, – скомандовал Эд.

Я с радостью осталась в машине. Не хотелось бы еще и Пату Нэшу что-то объяснять.

Через десять минут Эд трусцой вернулся к автомобилю.

– Нужно торопиться. Мэтт ждет у своего дома.

В конце концов я покинула Чикаго с пятьюдесятью долларами, адресом мадам Симон и временным паспортом, выданным мне федеральным судьей Мэтью Крейгом.

– Я вернусь весной, – пообещала я Эду, садясь в вагон.

А всем остальным напишу. Обязательно напишу, подумала, когда поезд трогался от перрона. Но тогда я не чувствовала ничего, кроме огромного облегчения.

Я была рада, когда за окном мелькали последние постройки Чикаго. Убегаю. Убегаю. Убегаю.

Глава 5

Париж, 1911–1914

Ноябрь, 1911

Я стояла перед вокзалом Сен-Лазар и мысленно повторяла по-французски название парижского отеля, куда мне нужно было попасть. Стюард парохода «Чикаго» сказал: «L’Hôtel Jeanne d’Arc – “Отель Жанны д’Арк”». Этот француз оказался славным парнем. Он как-то догадался, насколько потерянной я чувствовала себя на этом громадном корабле, переполненном разряженной публикой. Я была подавлена роскошью каюты первого класса, где провела бо́льшую часть плавания. Страдала от морской болезни. Стюард приносил мне немногочисленные блюда, которые я могла есть. А еще я боялась. Что, если Тим Макшейн последовал за мной? Что, если сейчас он на корабле и готовится напасть?

Я понимала, что это бред, чистое безумие, однако если вы хоть раз в жизни были по-настоящему напуганы, то поймете, как в моем сознании самое невозможное становилось вполне реальным. Непонятный шум среди ночи? Это Тим Макшейн притаился под дверью моей каюты и ждет удобного момента, чтобы вломиться. Мое сердце начинало бешено колотиться, в горле мгновенно пересыхало, и…

Как бы там ни было, я оказалась в Париже. «В безопасности, – твердила я себе, – в безопасности». Оставалось лишь найти, где переночевать.

«Pas cher», – сказал мой стюард о том отеле. И это было замечательно. В банке на борту корабля я волшебным образом обменяла свои сорок долларов, оставшихся после покупки одежды в передвижной лавке на Деланси-стрит, на двести франков, которые казались целым состоянием, но стюард объяснил, что этих денег мне хватит в лучшем случае на два месяца. «Пусть я получу эту работу у мадам Симон, пожалуйста, прошу Тебя, Господи, – молилась я, воображая, что сказала бы на моем месте бабушка Онора. – Все, хватит думать о семье и доме. Просто доберись до гостиницы Жанны д’Арк».

– Она была не «Джоан из Арка», а Жанна д’Арк, – говорила нам сестра Мэри Агнес, наша учительница французского. Трудные слова она выговаривала нам по слогам. – Дева, la pucelle, великая французская героиня и настоящая святая, что бы там некоторые про нее ни болтали.

Ее очень расстраивало, что с рождения Жанны прошло уже почти пятьсот лет, а ее так и не канонизировали.

– Это все политики, – ворчала она. – Англичане.

Несмотря на свою горячую любовь ко всему французскому, сестра Мэри Агнес оставалась чикагской ирландкой до мозга костей и была твердо убеждена в коварстве Альбиона.