— Обвал вызовет запруду…

— Вода поднимется достаточно высоко. Пловцы выберутся…

Горящими глазами Харкер смотрел на головы-цветы, пестрящие внизу.

— Но если долину затопит, Мэтт, и Пловцы вылезут наружу, что останется здесь для нашего народа?

— Думаю, обвал окажется не таким уж мощным. По краям разлома камень достаточно крепок. — Харкер внимательно осмотрел дно долины. — Видишь эти склоны? Даже если обвал не прекратится сам по себе, достаточно небольшого рва, чтобы отвести воду и осушить дно.

— Может, и так. — Маклерен кивнул. — Но ведь Пловцы останутся. Я не думаю, что они намного добрее тех крошек. — По его тону можно было понять, что он более склонен сражаться с народом Бутон.

Рот Харкера медленно скривился в усмешке.

— Пловцы — водяные создания, Рури. Они амфибии, живут под землей, в полной темноте, и один Бог знает, как давно они там поселились. Ты знаешь, что бывает с червями, когда их вытаскивают на свет? Ты знаешь, что бывает с грибами, растущими в темноте? — Он почти благоговейно провел пальцем по своей коже. — Ты ничего не заметил на себе, Рури? Впрочем, ты был слишком занят.

Маклерен изумился. Он потер свою кожу, поморщился и снова потер.

— Загар, — сказал он удивленно. — О Боже! Солнечный загар, даже ожог.

Харкер встал:

— Давай пойдем и посмотрим.

Головы-цветы внизу задвигались.

— Им не нравится эта мысль, Рури. Видимо, наша идея вполне осуществима, и они это знают.

Маклерен встал, опираясь на копье как на трость.

— Мэтт, они не дадут нам уйти.

Харкер нахмурился:

— Бутон говорила, что есть и другие способы защиты… Но не оставаться же нам здесь!

Они снова полезли наверх, очень медленно, щадя рану Маклерена. Харкер пытался угадать, далеко ли подземная пещера. Река была хорошим проводником, а скалы почти не имели растительности.

Харкер внимательно следил за цветочным народом, но ничего угрожающего из долины не появлялось.

Вид скал резко переменился. Древние землетрясения оставили на камне свои следы: извилистые трещины, огромные гранитные плиты, грозно нависшие над пропастью и готовые низвергнуться в темноту.

Харкер остановился:

— Вот оно. Знаешь, Рури, я хочу, чтобы ты отсюда ушел. Здесь слишком опасно.

— Мэтт, я…

— Заткнись. Один из нас должен остаться в живых и вернуться на корабль. Большой спешки нет, дня через три—четыре ты будешь способен ходить нормально. Ты…

— А почему я? Ты лучше всех лазаешь по горам…

— Ты женат, — коротко ответил Харкер. — Чтобы скинуть вниз пару этих плит, хватит и одного человека. Они и так еле-еле держатся. Может быть, я выберусь благополучно. Но ведь глупо рисковать обоим, не так ли?

— Угу. Но, Мэтт…

— Послушай, мальчик, я знаю, что делаю. — Голос Харкера стал необычно мягким. — Передашь мой привет Вики и… — Он вдруг вскрикнул от резкой боли.

Нерешительно опустив глаза, Харкер увидел, что его тело покрыто маленькими огоньками, слабыми, мерцающими, исчезающими, но оставляющими сильные ожоги. Огоньки плясали и на Маклерене. Друзья уставились друг на друга.

Ужас беспомощности охватил Харкера.

Опять телекинез. Люди-цветы повернули против пришельцев их же собственное оружие.

Они видели огонь и его действие, воссоздали этот процесс в мозгу, сосредоточились сообща и выпустили мысленную силу всей колонии на двоих людей. Харкер давно понял, почему они ухватили мысль о солнечном ожоге и применили ее буквально.

Огонь, самовозгорание. Это очень просто, надо только знать, как… Тут было что-то от Неопалимой Купины.