— Мало ли, — она неопределённо повела плечиком. — Так вот, о чём я. Сегодня ты идёшь со мной на выставку, и даже не думай пытаться отказаться.

— На какую выставку? — обречённо поинтересовался я. Если Реи вздумала меня куда-то вытащить, она это сделает. Да и права она, я так скоро совсем свихнусь с этой работой…

— Вот, ты даже этого не знаешь! — возмутилась она. — А ещё любитель живописи!

— Я не любитель живописи, я любитель моря, — поправил я.

— Тем более! Молодая, никому неизвестная художница. Но, говорят, она должна стать открытием этого года. По слухам, её картины сопоставимы только с кистью великих мастеров вроде Дэоликриэна.

— Радость моя, не надо верить слухам, — я поморщился.

— Она, между прочим, пишет в основном морские пейзажи, — хитро покосилась на меня Реи.

— Ладно, ладно, считай, уболтала! — я примирительно поднял руки. — А во сколько мы туда идём?

— Открытие было минут пять назад, так что если ты как следует поторопишься, мы как раз успеем к окончанию торжественной части. У меня есть два пригласительных, так что не переживай.

— Реи… — потрясённо выдохнул я.

— Ничего-ничего, — с ехидным выражением лица закивал Гор, переглянувшись с Салемом. — Не переживай, мы тебя дождёмся.

— Не сомневаюсь, — я тяжко вздохнул. — Реи, но на этот приём, наверное, надо надевать что-то торжественное? — я посмотрел на неё крайне растерянно.

— Пойдём уж, горе, я помогу тебе выбрать, — рассмеялась она. — А пока буду выбирать, ты как раз успеешь быстренько принять душ. Надеюсь, твои гости тебя отпустят?

— Отпустят, — хмыкнул Салем. И Реи, как будто только этого и дожидалась, ухватила меня за ладонь и потащила в сторону комнаты.

Сборы при активном понукании подруги заняли от силы минут двадцать. Так что теперь я стоял, умытый, причёсанный, одетый в парадный мундир, на пороге городской Галереи, и под руку меня держала самая красивая женщина этого города. Я, естественно, спросил, почему моя спутница остановила свой благосклонный взгляд на этой вещи, которую я надевал от силы раза три в своей жизни (произвели в нынешний чин меня всего два года назад), первый из которых был контрольной его примеркой. На что получил безапелляционный ответ, что только в этом из всего моего гардероба ей будет со мной не стыдно, потому что последний раз я покупал что-то новое, надо полагать (и это будет истинной правдой), к тому самому приёму несколько четвертей назад. Впрочем, спросил я исключительно от неожиданности — мундир мне вполне нравился. Он был хорошо сшит, удобен, и, помимо того, вполне отвечал моим представлениям о красоте: синие брюки, белый китель с синим и серебряным шитьём, белые перчатки и до блеска начищенные сапоги. И форменная белая фуражка с синим околышем и серебряной кокардой, которую я сейчас держал в руках. И парадный алый плащ — как же без этого в Аико? Правда, раз уж мы телепортом и туда, и обратно, брать плащ я не стал.

К тому же, в мундире я сразу переставал сутулиться; стыдно было носить такую красоту без должной выправки. А уж тем более совестно было не соответствовать леям в кольцах на левой стороне груди. Реи подбивала меня надеть сами медали, чтоб выглядело эффектнее, но я был непреклонен.