— Есть у вас тут душ? — гаркнул на зама.

Вечером дали воду. Мария набрала ванну, бросив в нее сразу шесть ароматических шариков. Стас принес ей целый ящик. Шарики давали запах и примиряли с желтоватым цветом воды, которая теперь не бывала чистой.

Она легла в горячую, пряную воду. Пар осел на зеркалах и плитке. Выпила вина. Попыталась расслабиться.

Ей было плохо. Не сумев избавиться от детских идеалов, она ненавидела себя за то, что делала. И нарочно доводила себя до края, действовала жестче, чем требовалось, желая найти покой в еще большем, окончательном падении, но и это не работало. Становилось хуже. Ею руководили сволочи, дававшие ей сволочные задания, но она сволочью не была, и не могла стать, и это сводило ее с ума.

Приехал Стас. Она все еще сидела в ванне, доливая в нее горячей воды, а в бокал — вина. Слышала, как он открыл дверь, прошел в гостиную, полез в бар.

Она дала ему ключи от квартиры на пятый день знакомства. Не влюбилась. Устала.

Вышла из ванной, укутавшись в желтое махровое полотенце, и Стас сразу отставил бокал в сторону, обнял ее. От него пахло улицей и коньяком.

Он повел Марию в спальню, снял с нее полотенце, усадил на кровать, положил руки ей на колени, развел их в стороны, и какое-то время просто смотрел, но взгляд его был жаден, и Мария чувствовала его кожей, пошла мурашками. Он подтолкнул ее в грудь, чтобы легла на спину, и стал целовать — медленно, дразня, от колен вверх. Целуя, раздевался сам.

Она не была настроена на долгую прелюдию, по крайней мере в первый раз. Стас не успел снять трусы и носки, когда она потянула его за плечи, обняла и заправила в себя. Ее возбуждало, что он не успел принять душ и даже толком согреться — кожа его рук хранила уличную прохладу, от тела исходил легкий, едва ощутимый запах пота, а она была распарена и чиста.

Почувствовав, как Стас напрягся, Мария выскользнула из-под него, перекатила его на спину и помогла кончить рукой.

Они лежали, тяжело дыша и глядя в потолок. Она не кончила в этот раз, но ей было хорошо.

— Ты меня утром не похвалила. Как тебе мой номер?

— Плакала в душе.

— В книжке прочитал, «Секреты Голливуда». Где шея — крепишь пакет с кровью…

Она положила ладонь на его губы.

— Не хочу про кровь. И про работу не хочу.

Часть его семени попала ей на живот и теперь стягивала кожу, высыхая.

— Я в душ, восстанавливайся.

Может, полюбить его? — думала Мария, подставляя лицо струям. Он тоже меня полюбит, если я захочу, я умею управлять людьми. Я могла бы впустить Стаса в себя и сама войти в него, и мы бы проросли друг в друга. Но правильно ли это? Всю жизнь я избегала связываться надолго, уходила от серьезных отношений, боялась, они будут неидеальными, что толкает меня теперь? Дурное время, одиночество? Потребность любить, пусть даже не единственного, а того, кто не противен?

Я хочу уйти, поняла Мария. И не нахожу в себе сил. Вдвоем легче. Скажу ему, решила она и потянулась к вентилю крана.

Занавеска душа со звоном отошла вбок, и Мария не успела повернуть головы, как Стас набросил ей на шею удавку из струны, и, резко перекрутив, затянул.

Марию спасла его неопытность. Догадайся он заточить струну или вложить в первый рывок больше силы, она была бы уже мертва. Но Стас промедлил, и она успела защитить шею ладонью, из которой сейчас струилась по локтю теплая кровь. Капая на белый фаянс ванны, капли тут же размывались струями душа, и в сток уходила розовая вода.

Стас дернул удавку вниз, заставляя Марию присесть, чтобы навалиться всем телом. Мария, скрипя голой кожей по ванне, изо всех сил оттолкнулась от днища, распрямив ноги как пружины, и ударила Стаса головой в лицо.