Сначала было холодно, но Сергей стал глубоко дышать, расслабился и изгнал холод из тела.

Боже, помоги мне, думал он. Чувствую силу Твою. Не дай ошибиться. Проведи.

До этого дня лагерь ни разу не собирали весь. Люди хотели собраться у летнего театра, но он бы всех не вместил. Тогда ушли к корпусам. Обычно Сергей говорил Слово, сидя среди людей. Но его слушали тридцать, сорок человек. Сейчас он хотел обратиться ко всем, и надо было найти или сделать возвышение, с которого он мог бы говорить.

Считалось, если Сергей просит о чем-то, человек, которого попросили, в ответе за выполнение. Сейчас распоряжался Борзунов. Он не мог скрыть воодушевления. Он сказал детям, и Лене, женщине, с которой сошелся и стал жить здесь, что скоро построят часовню. Этого многие хотели.

Наконец решили с помостом. Борзунов предложил козырек над входом в столовую. Это была площадка на высоте четырех метров, поддерживаемая бетонными колоннами. Шириной она была пять метров, длиной — шесть с половиной. К козырьку приставили лестницу, и двое подростков мели площадку вениками, поднимая пыль и сбрасывая вниз мелкий мусор.

Пришел Сергей. Был радостным. И рядом с ним было хорошо и радостно.

Люди собрались и впервые увидели, как их много. В лагере было шестьсот семьдесят четыре человека. В толпе у столовой переговаривались, смеялись. Царило оживление. Люди любили Сергея. От его голоса становилось спокойно. Ему хотелось верить.

Сева Гостюхин собрал всех своих. Он учил молодежь драться и выживать. Сейчас под его крылом было пятьдесят человек, от пятнадцати до тридцати. В лагере их дразнили кадетами. У всех были ножи на поясе, у некоторых — огнестрельное, ружья или пистолеты. Они беспрекословно подчинялись Севе, и, как и он, обожествляли Сергея. Сева расставил их цепью позади толпы.

— Здесь все? — спросил Сергей у Антона.

— Да. Кроме охраны и КПП.

— Собери всех.

— Что?

— Сними охрану и собери всех.

— Я не могу, ты что?!

Крайнев положил руку на плечо товарища.

— Антон, я тебя уверяю, пока звучит Слово, мы под защитой.

— Я не сниму людей с охраны, Сергей.

— Тогда я сниму тебя с поста, на который тебя никто, кстати, не назначал, и охрану отзовут другие люди. И еще, пока ждем, попроси людей принести лавки и стулья. И пусть сделают чаю, горячего, много.

Антон был недоволен, но Сергей не хотел об этом думать. Придет время, поймет. Все поймут.

Скоро собрались все. Люди начали уставать, кто-то попытался вызвать Сергея аплодисментами, и на него зашикали.

Сергей поднялся по лестнице на козырек. Люди подались к козырьку, и впереди произошла небольшая давка.

— Прошу вас!.. Секунду!.. — Люди под ним успокоились. — Разговор долгий, лучше не толпиться. Кому как удобно, да… Всем меня слышно?

Из толпы крикнули: нет.

— А так нормально?.. — Он повысил голос. — Что я хотел сказать… Ко мне часто подходят с просьбой о часовне. Я никогда ничего не запрещал. Кроме этого случая. Я запрещаю церковь.

Толпа потрясенно выдохнула. Стали перешептываться. Сергей ждал, а гул рос.

— Что такое Церковь? — спросил он, в толпе смолчали, и он повторил вопрос. — Что такое Церковь, ответьте мне?

Стали кричать много, и разное.

— Место Бога на земле, место, где говорят с Богом, понятно… Так вот, — его голос стал громче, — говорю вам — не от Господа пошла церковь!..

Толпа взревела.

— Нет места, где живет Бог и где с ним можно говорить! — во всю силу легких кричал Сергей.