Слеза мешает сканеру сетчатки просканировать мой глаз. Я моргаю, смахиваю её рукой и вновь смотрю в камеру. Дверь каюты с лёгким шипением открывается. Моя белоснежная келья. Постель, стол с голографом, дверь в ванную, в которой настоящая вода. Экран окно с ненастоящими деревьями: если включить звук, деревья будут даже шуметь. Вместо леса можно выбрать море, но это слишком отважно. Ловлю себя на мысли, что моему парку не хватает занавески с белыми цветочками.

Снимаю униформу, кладу её в лифт, что вмонтирован в стену рядом с постелью. Он доставляет одежду в прачечную, которая находится на самом нижнем уровне. Из другого лифта вынимаю чистое бельё и иду в душ. Вода. Каждый раз испытываю блаженство. Нормы маленькие, но этого вполне хватает. Вытираюсь, пью таблетку, делаю укол. Привычная процедура поддержки организма при дефиците солнечного света и на химической пище. Смотрю на голограф: до общего ужина часов пять. Идти за дополнительной порцией нет никакого желания. Завожу будильник и сажусь на постель. Бросаю взгляд на верхний ящик прикроватной тумбочки. Я обещала больше не открывать его. Ложусь, но тут же поднимаюсь обратно. Открою последний раз. Последний. И больше не буду, никогда. Только перед полётом, чтобы взять амулет с собой. И всё. Просто так – никогда. Собираюсь с духом и достаю подарок Рустама – подвеску ракушку, оплетённую сканью. Рустам говорил, что ракушку носила его мама: кулон подарил ей его отец, как символ их любви. А Рустам – мне.

Ложусь и разглядываю подвеску. Перламутр переливается, будто слеза, оправа тускло блестит, а вместо цепочки – проволока. В том месте, где ракушка скручивается в себя, видны остатки инкрустации. Мне кажется, я узнаю её даже в темноте, мой осколок счастья. Улыбаюсь и целую кулон. Холодный. Я всегда беру ракушку в небо.

Я никогда не забуду ту весеннюю прогулку, когда любимый подарил мне её. Рустам придумал праздновать мой День Рождения. Он говорил, что раз я не знаю, когда родилась, то могу выбрать любой день для праздника. Рустам предложил отмечать весной, порой, когда сквозь серые тучи иногда пробивается солнце. Солнце, которое всегда живёт в моих волосах.

Это был мой первый День Рождения, и Рустам разбудил меня рано. Он накрыл праздничный стол, со свечами. Не представляю, как Рустам добыл такие сокровища – свечи, чистую воду и настоящий хлеб. Это было чудо. И за занавеской светило настоящее солнце.

Потом мы пошли гулять. Мы шли между развалин, и солнечные лучи освещали серые останки города, делая его золотым. И даже ветер был лёгким и свежим, опьяняющим…

Я закрываю глаза и чувствую тот далёкий пьянящий ветер и тёплые солнечные лучи. Солнце щекочет мою кожу и целует меня его губами.

Зелёная сочная трава простирается до самого горизонта. На лазурном небе – кучерявые облака, будто сахарная вата. Небо отражается в голубой реке. Её сверкающая лента упирается в горизонт и переливается в небо, словно краска из тюбика. Недалеко от реки – берёзовая рощица, за ней, как помню, деревня. Спускаюсь с холма. Под ногами – белые цветочки. Их головки робко дрожат на ветру. Срываю один – жёлтая сердцевинка и белые лепестки.