* * *

Желания мести, желания крови, желания властвовать над отторгнутыми из тела душами разумных существ и, пожирая их, испытывать непередаваемое блаженство. Власть, униженная, спрятанная ненависть в глазах тех, кто слабей, открытая и бессильная в глазах тех, кого ты съедаешь в данный момент — как сладко, как хочется снова это испытать! Убивать, крушить, рвать, сеять боль, сеять смерть, раздор, ненависть и страх! Что может быть приятней? Разве что пожать посеянные тобой плоды! Собрать щедрый урожай, насладиться им от души и вновь сеять там, где не сеял ранее, везде и всегда! ….

….Мертвые демоны ощущали когда-то бушевавший в них ураган страстей, вспоминали бурю желаний, чувствовали свою инфернальную суть — река новых и давно упущенных возможностей открывалась перед ними во всей своей бездонной красоте! Казалось бы иди, беги, несись, погрузись в реку, вспомни, кто ты есть, обрети прежнюю силу и суть и плыви куда захочешь…! Однако неведомые силы не смогли совершить невозможного, не смогли пробудить чувства и желания у тех, кто умер давным-давно, не смогли заставить нарушить приказ.

* * *

Пустота каменной равнины, легкий ветерок, странные искры в воздухе и стонущие тени, что движутся сами по себе…

….Зеркало и Отражение не видели ничего, ни плохого ни хорошего, ни жуткого ни странного — НИ-ЧЕ-ГО! Бесстрастные как породившая их стихия жнецы ничего не хотели, ни о чем не жалели, ничего не стремились изменить — самые счастливые (а может быть самые несчастные?) существа во всех мирах — у них было все, все, что им нужно.

* * *

Родители, любимые, жены, друзья, совсем маленькие грудные дети, все они выстроились в ряд и что-то желали ему сказать, но не могли… но хотели, руками делали знаки остановиться, сойти с маунта, подойти к ним, прислушаться, понять… Мать и другие женщины рыдали от того, что он не идет, рвали волосы, падали на колени и протягивали к нему руки, поверх которых горели полные надежды и боли глаза; мужчины, и прежде всех отец, грозили, как ветряные мельницы махали ему, как рыбы разевали рты, пытаясь докричаться. Тяжелее всего было смотреть на детей! МУКА! Угнетавшая разум, разрывавшая чувства мука исходила от всех, кто звал! Мученическая мука! Ее невозможно, непосильно было терпеть…!….

….Дримм сдался… Да, сдался! И в то же время нет, он не спрыгнул с Ворошилова и как мотылек на огонь не устремился навстречу глупой смерти, глупейшей, хотя и временной смерти, вместо этого он отпустил свою внутреннюю суть, и золотой исполин заполнил его всего, засветился золотой кожей, глянул на мир его глазами, ощутил мир вокруг и дал Миру Мертвых ощутить себя — чужеродное влияние ушло, болезненные картины хоть и не исчезли насовсем, но поблекли как старое панно, фейри снова смог дышать, а не хрипеть, втягивая острый как стекло воздух сведенным судорогой горлом.

* * *

Множество, великое множество врагов вызывали на бой, звали за собой, звали вновь изведать борьбу и радость победы, звали убить их вновь, убить старыми проверенными способами, придумать новые, а потом придумывать еще и еще. Давно побежденные враги ждали его, только его, своего убийцу…

….Колесничий поприветствовал их поднятым копьем, но не пошел на их зов — у него был ДОЛГ, ОБЯЗАНОСТИ, ПРИКАЗ. Что значат по сравнению со всем эти его личные желания? Ничего!

* * *

Каждый из отряда видел свое, каждый видел то, что ему хотелось, о чем мечталось больше всего, и это длилось и длилось все то время, которое отряд двигался внутри данного прекрасного и в то же время ужасного, отвратительного, угнетающего места. Длилось и длилось. Длилось до самого конца…

* * *

Отряд вывалился с той стороны ''мыльного пузыря'', не потеряв ни одного бойца и не получив ни одной раны.