Мы постараемся этого избежать — всё-таки недоверие к чужакам очень сильно. Злобный, например, смотрит на неподвижную тушу Старшего примериваясь, явно подумывая огоньком жахнуть.

— И чё? Он так и будет здесь сидеть, на нас пялиться?

— Таково условие. Они выделяют территорию и позволяют изучать себя. Люди в ответ позволяют изучать себя. Если очень раздражает, можешь пялиться в ответ.

— Да на…р надо! — сплюнул Злобный. — Он, вообще, на что-то реагирует?

— Пока — нет. Позднее я перенесу в него часть своего сознания, Старший начнет выступать в роли переводчика и дипломата. Если не хочешь общаться, предоставь вести переговоры Студенту и не вмешивайся.

— Он тоже здесь?

— Появится, как только метаморфизм подтянет.

Аналитиком Студент стал не от хорошей жизни. Получив серьёзные травмы при зачистке Гнезда, он долго лечился, вынужденно прошел переподготовку и осел у Фролова, довольно быстро став ведущим специалистом в собственной группе. В боевых действиях не участвовал, скрыться от работы не мог даже дома, свободного времени почти не имел. Конечно же, его развитие как псиона замедлилось, Студент до сих пор не перешагнул седьмой уровень. В своей узкой области он очень хорош и любую «девятку» переплюнет, но организм менее крепок, чем надо бы. Поэтому Сергей сейчас занят тем, что под руководством родян занимается метаморфизмом и повышает устойчивость к ядам.

Как его, секретоносителя высшей категории, отпустили к чужакам? Чудом. Сумел убедить начальство, что для грамотного анализа перспектив колонии и тенденций развития общества псионов надо посмотреть на происходящее самому. А чужаки, мол, всё, что им нужно, и так уже знают.

— Я в отставку выхожу, — перестав бурить взглядом Старшего и демонстративно повернувшись к нему спиной, сообщил Злобный. — У нас в ФСКП обыски идут, столько всякого дерьма всплыло… Ко мне претензий нет, но всё равно неприятно. Не пойму — как пропустил?

Появление зоны и остальные грехи предсказуемо спихнули на покойного Вышинина. Мне, откровенно говоря, плевать. Чем дальше, тем в меньшей степени меня волнуют людские статусные и властные игры, свою бы проблему решить. Даже основание форпоста псионов, создание нового общества с определенных пор меня интересует слабо. Эмоции тускнеют, имитировать их с каждым днём становится все сложнее и взятые на себя обязательства я исполняю по инерции. Потому что так — надо.

Сейчас здесь постоянно проживает почти два десятка человек, регулярно наведывается ещё трижды по столько же. Сколько побывало хотя бы раз, сказать не готов. Сотни? Тысячи? Может, и тысячи, потому что приходят со всего мира. Им интересно. Посмотрят, подумают, пообщаются с постоянным населением, посидят, разглядывая возводимые псионикой здания или растущие на глазах плодовые деревья. Деревня получается очень своеобразная. Оказывается, если творить, не оглядываясь не сдерживающие нормы, то результат может сильно отличаться от привычного.

— Уже думал, куда пойдёшь?

— Да не знаю. Надоело всё! Призрак предлагает к нему идти, здесь сидеть и за наблюдение зарплату получать, но меня, вот честно, задолбало. Инструкции, поручения, отчеты, прочая хрень. Деньги есть, хочу заняться чем-то для души.

— За Светкой присмотри, — попросил я, усилием воли отсекая нас от мира. Не столько барьер, сколько вычленение куска пространства из общего информационного поля теперь не позволяло подслушать наш разговор.