Мы обручились, хотя заключить брак не спешили, и потом приблизительно каждые десять лет я принимал еще по капле, оставаясь таким образом в столетнем возрасте. Впрочем, было одно отступление от этой привычки, о котором я расскажу позже. Для меня эти годы были временем блаженства. Надеюсь, что и для Горгоны тоже.

***

Происходили тем временем и менее интересные события. Сын Бинка Дор (естественно, Волшебник, спасибо Демону!) умел говорить с неодушевленными предметами. И все же он был не удовлетворен, поскольку не унаследовал силы и роста своего отца и ему часто доставалось от мальчишек. Итак, он отправился в Поиск – в прошлое восьмисотлетней давности, чтобы принести для девицы (некогда – призрака) Милли эликсир‑оживляж, чтобы та смогла с его помощью вернуть к жизни своего друга‑зомби по имени Джонатан. Дору исполнилось двенадцать лет, но он был сообразительный мальчуган, да и звание Волшебника значительно увеличило его способности.

Однако многое ему представлялось неясным, и вот однажды он явился ко мне. От Волшебника и, возможно, будущего Короля Ксанта я, разумеется, не потребовал годичной службы. Мы расквитались по‑дружески: я дал ему возможность предпринять Поиск, а он снабдил меня кое‑какими данными из истории Ксанта.

Однако, храня традиции, препятствия на его пути к замку я все же поставил. Дор явился вместе с Гранди, ныне живым, но все таким же маленьким, как в те времена, когда он был големом. И рот у него по‑прежнему был чуть ли не больше его самого. Оба приблизились ко рву, где их встретил сторожевой тритон: русал с острым трезубцем.

Дор использовал свой талант: нырнув, он заставил воду во рву заговорить его голосом, что сбило тритона с толку. А пока русал с трезубцем понял свою ошибку, Дор уже был на внутреннем берегу рва. Что ж, препятствие простенькое – и решение сложностью не отличалось.

Следующим испытанием был игольчатый кактус, готовый выстрелить иголками в любого проходящего мимо. Но Дор выдал себя за пожарника, воспламеняющего все, к чему прикоснется, и запугал кактус настолько, что тот не посмел выпустить ни единой иголки.

Третье испытание было на храбрость. На пути Дора стала Горгона. Дор ужаснулся, но справился с собой и слепо двинулся вперед. Слепо – в прямом смысле, то есть закрыв глаза, чтобы не обратиться в камень. И в том, что он пошел вперед, а не назад, и заключалась его победа. Храбрость, по‑моему, зависит не от того, сколько страха ты испытываешь, а от того, как ты этот страх используешь. К Дору у меня в этом смысле претензий нет. И не забывайте, что ему тогда исполнилось всего двенадцать.

Итак, я помог Дору связаться с Мозговым Кораллом, который к тому времени стал нашим союзником. Коралл хранил тело Дора, пока тот отсутствовал, пребывая в теле взрослого героя‑варвара. Все это весьма сложно объяснить: Дор скорее действовал на Гобелене, нежели в реальной истории, так что сцена была меньше, чем ему казалось.

Мы с Горгоной внимательно следили за его приключениями. Он встретился, например, с гигантским, как ему почудилось, пауком Прыгуном. Однако дело было в том, что паук обладал магией, позволяющей уменьшать противника до собственных размеров. Но Дору от этого, конечно, легче не было.

Дор познакомился с девицей Милли, когда ей было семнадцать лет, и, конечно, был ею очарован. Вспомним, что ее талантом было привлекать мужчин, так что чары подействовали даже на двенадцатилетнего. Дор помог Королю Ругну спасти его замок от нашествия гоблинов и гарпий, которые тогда воевали друг с другом. Он встретился со Злым Волшебником Мэрфи и Подколдуньей Вадн – той самой, которая в припадке ревности обратила Милли в книгу. Таким образом Милли стала призраком.