– Лети на север, Пегги, – сказал я своему крылатому скакуну.

Она грациозно развернулась в воздухе и устремилась на север. А я продолжал размышлять. Моя забывчивость относительно центрального Ксанта – нет ли здесь какой‑нибудь связи с полным забвением, постигшим Замка Ругна?

Вскоре мы подлетели к огромному разлому в земной поверхности. Удивительно! Как я мог побывать здесь и ничего не узнать о таком явлении? Разлом был старый, по краям и на дне росли старые развесистые путаны. Да с такой преградой сухопутные путешествия через весь Ксант просто невозможны!

– Пегги, ты помнишь эту трещину? – спросил я.

Она фыркнула, что нет.

Но память уже начала понемногу проясняться. Моя родная деревня находилась на северном обрыве. А называлось это... Провал! Он был здесь всегда, во всяком случае, издавна, но на нем лежит Заклятие Забвения! Оказавшись здесь, я сразу все вспомнил, но когда я уберусь отсюда подальше, то снова о нем забуду.

Ну, с этой трудностью мы как‑нибудь справимся. Я достал карандаш и сделал пометку в блокноте: «Провал – в центральном Ксанте; Заклятие Забвения». В следующий раз, когда я это забуду, достаточно будет заглянуть в блокнот.

Но я вспомнил также и другое – что Провал никак не связан с исчезновением Замка Ругна. Это совершенно разные истории. И я дописал в блокноте: «Замок Ругна – не в Провале».

– Поворачивай снова на юг, Пегги, – сказал я, и крылатая кобыла охотно выполнила приказ. Пегги была единственным наследством, доставшимся мне от Мари‑Анны, но наследство это было весьма ценное. Я ни разу не попытался найти Мари‑Анну после нашего расставания, потому что хотел сохранить ее в памяти именно такой: невинной и прекрасной. Вряд ли ей удалось сохранить за эти годы красоту, а невинность тридцативосьмилетней женщины очаровывает гораздо меньше, чем невинность восемнадцатилетней. Мужчины это понимают, женщины – нет. Но я любил ее до сих пор, хотя и не так сильно, как раньше. Если бы все тогда обернулось по‑другому...

Где бы он мог быть, этот Замок Ругна? С воздуха он, надо полагать, неразличим или недоступен. Мы с Пегги в свое время изъездили и излетали весь южный Ксант, неизученных районов там просто не осталось. А что, если я уже был возле замка, но забыл об этом? Мысль заслуживала внимательного рассмотрения.

Мы продолжали мотаться над южным Ксантом. Думаю, что Пегги это только радовало, она была создана для полета. А я уже начинал чувствовать раздражение – седалище мое ныло от долгого путешествия верхом, да и места под нами проплывали хорошо нам известные.

Пегги изменила курс. Обычно на такие мелочи я не обращал внимания, поскольку верил ее чутью. Но недавний случай с этим... как его?.. Словом, что‑то меня насторожило. Почему бы это кобыле сворачивать в сторону, если все идет нормально? Я не видел нигде ни грозовых туч, ни опасного пика, да и драконы давно не показывались.

Я хотел попросить ее вернуться, но не знал, как ей объяснить причину такого приказа: там впереди не было ничего интересного.

А вот это насторожило меня еще больше. Мне всегда было интересно все без исключения. Такого уж свойство моего таланта. И если что‑то показалось мне недостойным внимания...

– Пегги, – сказал я, – а ну‑ка лети прямиком на эти унылые джунгли.

Она подчинилась с лошадиным вздохом – и вскоре опять отвернула.

Сомнений не было: на джунглях лежало отворотное заклятие, точно так же как на... (я заглянул в блокнот) на Провале лежало Заклятие Забвения. Не знаю, правда, что это за Провал такой, но раз написано, значит так оно и есть.