Мне хотелось поделиться с кем-нибудь, поговорить, но я промолчала. Ринка слишком легкомысленна для такого разговора, а других девушек я все же знала недостаточно хорошо. Разве что Тисса… Мне она казалась честной и прямолинейной, такая не станет юлить или сплетничать за спиной. Но кареглазая охотница сидела нахмурившись и глядя в одну точку. Она, как и я, совсем не слушала хранительницу — похоже, Тиссу тоже что-то тревожило. Так что я не стала приставать к ней с разговорами.

Да и что я могла сказать? Я и сама не могла разобраться в том, что чувствую. Пожалуй, самой яркой эмоцией, перебивающей остальные, была радость. Да, я обрадовалась появлению Шариссара. Он терпеть не может Светлых, он выглядит так, словно способен решить все вопросы на земле, и он сказал, что поможет.

И я ему поверила.

Тряхнула головой, вновь пытаясь сосредоточиться на монотонном голосе наставницы. Сухонькая и седовласая, она рассказывала о том, как велика и неоценима миссия хранительниц Искры, как важно их служение…

Я вновь провалилась в воспоминания о ночном происшествии. И о том чувстве свободы, которое испытала. Так странно… Я никогда не ощущала себя свободной, но до этого момента даже не подозревала, что сижу в клетке. Это клетка страха, обязательств и тайн, которые сковывают меня цепями с самого детства. Я никогда не была такой, как сегодня, — бесстрашной хищницей, охотницей, а не добычей. И меня пугало то, насколько мне понравилось это чувство. Мне просто безумно надоело убегать.

Незабудка устроилась в углу ученической и мастерила что-то из перьев и камушков, которые вечно таскала в карманах. И, наверное, из-за этой ужасной ночи я подумала о нашей матери. Позволила себе о ней подумать. Не с привычным смирением, как учила Тория, а со злостью, которая всегда меня обуревала. Как она смела так поступить с нами? Бросить, ничего не объяснив? И ладно бы только меня, я бы это поняла — кому нужен ребенок с разноцветными глазами? Но Незабудку-то за что? Однажды ночью у дверей Тории просто появилась корзина с младенцем. Внутри лежала записка с именем и очередные наставления. Не общаться с магами никогда и ни за что, скрывать любое проявление дара, прятаться, прятаться, прятаться… И Тория мне ничего так и не объяснила толком, она лишь поджимала губы и качала головой, когда я спрашивала о родителях. Хотя наверняка знала больше, чем говорила. Она обещала рассказать, когда я вырасту и буду готова, но так и не сделала этого — не успела.

Голова разболелась от этих мыслей, и я выскользнула в коридор, дошла до каменной чаши с тонкой струйкой воды, напилась и умылась. Постояла, надеясь вновь вернуть себе привычный образ мыслей и настроение, но удавалось с трудом. Кажется, что-то во мне изменилось.

«Возможно, зверь всегда жил в тебе, Элея?»

Я потрясла головой.

— Это все проклятый Хандраш! — пробормотала я сквозь зубы. — Надо найти способ отсюда убраться!

Когда я вернулась в ученическую, наставницы не было, большинство девушек отправилось на перерыв, а Незабудка скакала на одной ноге в зале. За ней прыгали Полина, Тисса, Камилла и Ринка, девчонки хохотали на весь этаж, увлекшись детской забавой.

— Нет-нет, — поучала Незабудка, — нельзя менять ногу! Можно только на левой! А тут только на правой!

На полу нижнего зала был расчерчен мелками рисунок для игры, и я чуть ли не застонала, представив, как это понравится хранительницам.