|
И стоило о них подумать, как в комнату вошла Оливия. Внутри здания хранительницы передвигались пешком, чинно сложив за спиной белоснежные крылья. Но торжественная отрешенность лица Оливии сменилась негодованием, стоило ей увидеть, во что моя сестричка превратила строгую темную плитку пола.
— Что это такое? — Оливия уперла руки в бока, а Незабудка остановилась с поднятой ногой.
— Это попрыгушки! — радостно объяснила она недогадливой тете. — Вы не знаете? Ой, взрослые такие смешные, ничего не знают! Я вас научу! — Девочка метнулась к хранительнице и, схватив за руку, дернула к рисунку. — Ногу надо поставить сюда, нет, другую, а потом прыгать! Только чур на одной ноге! Ой, у вас такое платье дурацкое, вам же неудобно будет!
— Можно подол за пояс заткнуть, — простодушно предложила Ринка, — у меня мамка так делала, когда корову доила!
— Ногу, ногу надо поднять! — завопила Незабудка.
Я подавила в себе желание зажмуриться, наблюдая, как сначала бледнеет, а потом краснеет лицо хранительницы. Полина хрюкнула от смеха, а Тисса зажала рот ладонью, чтобы не хохотать.
— Незабудка, живо ко мне! — выдавила я, но Оливия уже пришла в себя и окинула нас гневным взглядом.
— Вы что здесь устроили?! — воскликнула она.
— Попрыгушки!
— Незабудка, молчи…
— Попрыгушки? — Глаза хранительницы заискрились, а с кончиков пальцев упали капельки света. — Прекратить немедленно! Вы забыли, где вы? Хандраш не место для… поскакушек!
— Попрыгушек! — поправила Незабудка, с искренним интересом наблюдая изменения в лице хранительницы. Та гневно обернулась к девочке и вдруг замолчала.
— Нет, ну это просто немыслимо! — устало вздохнула Оливия и махнула рукой. — В наказание будете мыть весь зал и галерею! Пока не закончите, даже не думайте уйти! И никакого обеда! Поняли меня?
Мы грустно и невпопад кивнули.
Хранительница хлопнула в ладоши, и перед нами возникли бочки с водой и половые тряпки.
— Приступайте, — велела она и, величественно развернувшись, удалилась.
— Не буду я полы драить! — возмутилась Тисса. — Я охотница, а не поломойка! Ай!
Из ниоткуда появилась хворостина и ужалила девушку по спине. И так же исчезла. Тисса опасливо оглянулась.
— Не буду!
Хворостина возникла снова и ударила на этот раз по мягкому месту. Тисса взвыла и топнула ногой.
— Да ладно, идите, я сама вымою, — вздохнув, сунула холстину в кадушку. — Мне не привыкать.
Опустилась на колени и завозила по плиткам, стирая мелок. Незабудка радостно схватила другую тряпку и кинулась мне помогать, для нее это была очередная игра. Ругать девочку я не хотела, она еще маленькая и так радуется, что у нее появились «подружки» и развлечения. Последний год она только и делала, что сидела на чердаке, ожидая меня, да разговаривала с выдуманными друзьями. Так что пусть играет, пока есть возможность, а вымыть пол — не такая уж и проблема. К работе я привыкла, и помощь мне не нужна. Всегда сама справлялась, вот и на этот раз…
Рядом кто-то запыхтел, и я повернула голову. Девушки слаженно терли пол. У меня в горле появился комок, и я его сглотнула, не понимая, что со мной.
— Девочки, так мы только мешаем друг другу! — наконец сообразила охотница, откидывая волосы. — Давайте разделим зал на полоски и каждый займет свою!
Мы так и поступили, и дело пошло веселее. Ринка еще и напевать начала, весело размазывая по плиткам воду. А остальные хихикать, потому что у Рин не было ни слуха, ни голоса, да и песенка оказалась весьма фривольной. |