— Высокородный придурок, — прошипела я. — Глаза бы мои не видели вас обоих!

— Мы вам не мешаем? — осведомился магистр, зависая рядом.

— Ой! Простите! — Мы трое слаженно выпрямились и изобразили на лицах раскаяние. Под столом Ортан меня пнул, я снова вдавила каблук ему в ногу. Арви от нас отодвинулся. Чер Лерой хмыкнул и отошел.

— Продолжим. Разверните ваши свитки, явление первое: алая радуга…

Я положила на стол желтую бумагу и обмакнула перо в чернильницу. И застыла. На моем свитке медленно проявились буквы. Я моргнула, прочитав их. «Элея, покинь ученическую. Немедленно».

— Что, полукровка, первый раз видишь бумагу? — оскалился Ортан. — В той дыре, из которой ты вылезла, все еще пишут на каменных табличках?

Я снова моргнула, не слушая его. Лист был чист, без малейших признаков привидевшейся мне фразы. Макнула перо в чернильницу. И вновь на желтом листе медленно проявились буквы: «Покинь ученическую! Сейчас же!»

Слова растаяли через мгновение, а я так и сидела, изумленно обозревая свиток. Осмотрелась. Ученики склонились над столами, магистр стоял к нам спиной у широкой доски для написания.

Может, мне привиделись эти буквы?

«Поднимайся и уходи! Живо, Элея!»

Я моргнула в третий раз и неуверенно попыталась встать.

— Ты куда это собралась? — «ласково» прошипел мне на ухо Ортан и прижал к скамье. — Сбежать решила, пока магистр отвернулся? Сидеть! Нас с тобой ждет очень увлекательный разговор после занятия.

— Отстань от меня! — обозлилась я. И представила, как обернусь дикой кошкой и слегка покусаю противного блондина.

— Голубки, тише, вы мешаете, — прошептал с соседнего стола долговязый парень. Мы с Ортаном слаженно зашипели от такого обращения и уставились друг на друга. По щеке парня медленно полз паук, деловито дергая тонкими лапками. Белесое брюшко шевелилось и двигалось, насекомое было столь гадкое, что я, не раздумывая, схватила свиток и шлепнула блондина по лицу.

— Ой, — пискнула я, глядя в его наливающееся багровым цветом лицо, — там у тебя был… паук…

— Паук? — заревел Ортан на всю ученическую и вскочил. — Убью!!!

— Так я его… уже, — обрадовала я, пятясь назад. Но спина уткнулась в Арви.

— Ортан, на тебе правда паук, — тихо сказал он. — Даже несколько.

— Что?

— Мамочки! — взвизгнула Полина. — Что это за гадость?

Ученики вскочили со своих мест, хлопая ладонями по лицам и одежде, сбивая неведомо откуда взявшихся насекомых.

— Ай! — завопила Камилла. — Что это? Ужас какой!

Я посмотрела вниз и с трудом удержалась от желания заорать. Пол шевелился, словно живой, по доскам террасы двигались полчища насекомых. Бесшумно и жутко, потому что я рассмотрела черные чешуйки и хитиновые панцири — это были ядовитые сороконожки. У них были короткие тельца, изгибающиеся во все стороны, мохнатые лапки и две головы — с обеих сторон, так что ползти они могли вперед-назад и кусать с обоих концов!

Сороконожки вползали через дверь, словно густой черный деготь, сплошным ковром покрывая доски пола. И тут же устремлялись к людям, цеплялись за одежду и взбирались по ней в поисках открытых участков кожи.

А самое странное, что магистр исчез. На том месте, где он только что стоял, было пусто.

В ученической начался хаос, и парни, и девушки орали, хлопали руками и отшвыривали гадких насекомых.