Задавшись новой целью, я иду вдоль рядов и стараюсь вести себя как можно тише. Придерживаю юбки, чтобы они не слишком громко шуршали по полу, и радуюсь, что подошвы туфель довольно мягкие, чтобы мои шаги не отдавались эхом. Здесь так тихо, что даже мое дыхание кажется громким.

Пытаясь идти как можно тише, я прищуриваюсь, стараясь разглядеть названия на корешках книг. Я замечаю необходимую историю Пятого королевства, землеописание Ореи, повести о прежних войнах, генеалогические древа королей… скучно, скучно, скучно. Чем больше названий я читаю, тем меньше у меня шансов найти здесь какие нибудь любовные поэмы.

Однако моя прогулка не совсем бесполезна. Мой взгляд перемещается на полку выше, наполовину поглощенную мраком. Она короче остальных и, покрытая пылью, выглядит так, словно к ней не прикасались и даже не смотрели на нее много лет.

Идеально.

Я оглядываюсь, но вблизи только один единственный канделябр в паре метров. Повернувшись, я быстро стягиваю перчатку и лезу в карман платья. Поочередно вытаскиваю три предмета: яблоко с кухни, украденную у стражника трубку и тряпку у служанки. Три безобидных, случайных предмета, которые я нашла в разных местах и у разных людей. Предметы, отсутствие которых Мидас даже не заметит.

Как только их касается моя обнаженная кожа, с ладони струится жидкий металл. За считаные секунды каждый предмет заключается в оболочку и становится тяжелее, превратившись в чистое золото. В поисках недоступного места я нахожу два приставленных друг к другу фолианта, которые образуют идеальный укромный уголок. Встав на цыпочки, одетой в перчатку рукой я засовываю тряпку и трубку между книгами, чтобы их не было видно.

Опустившись, я прячу золотое яблоко в кармане, и его вес давит мне на бедро. Снова надеваю перчатку и поворачиваюсь, но взглядом ловлю какой то блеск на нижней полке. Встаю на колени, смахиваю горстку пыли, а когда вижу одно единственное слово, у меня перехватывает дыхание.

Фейри.

Черное и скошенное, впечатанное в кожу под золотой филигранью, слово почти шепчет мне, и по спине у меня бегут мурашки.

Спереди к полке крепится цепь, но она сползла и болтается. Я оглядываюсь по сторонам, будто тени наблюдают за мной, но в библиотеке тихо, слышно только гулкое биение моего сердца. Стараясь не задеть цепи и не оставить на пыли следов, я вытаскиваю небольшую книгу. И стоит мне взять ее в руки, как пальцы начинает покалывать.

Обложка, едва длиннее моей ладони, сделана из бузины, с тонким покрытием из красной кожи, обшивающей переплет сверху, а скрепляет ее толстая нить, протянутая через ветхие страницы.

Мгновение я просто смотрю на книгу удивленно. Я никогда за всю свою жизнь в Орее не видела ни одной книги про фейри. Насколько мне известно, каждое произведение про фейри или от фейри было уничтожено после войны. Фейри упоминаются только в исторических книгах, но описываются великими предателями и кровожадными убийцами.

Эта книга запрещена. Ее надлежало сжечь много столетий назад, и все же она здесь, засунута между ветхими историческими книгами и свитками на пыльной, оцепленной полке.

Посмотрев влево вправо и убедившись, что никто не видит, я засовываю книгу под пальто и прячу ее во внутреннем кармашке на груди. Снова встаю, и сердце стучит, как громкие шаги.

Погодите. Нет. Это и есть шаги.

Проклятие.

Я бросаюсь направо и резко сворачиваю в сторону, прижавшись спиной к полке. Спустя секунду в соседнем проходе кто то медленно шаркает.

Нужно уходить.

Подхватив юбки обеими руками, я полностью задираю подол, а ленты извиваются под пальто. Я так взволнована, что даже не дышу, но пробираюсь мимо полок на цыпочках и съеживаюсь всякий раз, когда туфли слишком громко скрипят по каменному полу.

Я не могу вернуться туда, откуда пришла, ведь этот человек слишком близко.