– Что? Дурман вам дал Мидас?

– Первым его нам дал лекарь, чтобы помочь справиться с тем, что мы пережили у Красных бандитов и армии. Но Мидас дал мне мою личную коробку, потому что я его ублажила, – гордо заявляет Полли и мстительно улыбается мне, хотя до сих пор лежит, развалившись на подушках. – О, я весьма его ублажила.

Я глотаю ком в горле.

– Давно?

Ей явно доставляет это удовольствие, потому что глаза Полли сияют, а губы изогнуты в ехидной улыбке.

– Как раз прошлой ночью.

Ее слова должны были бы пронзить мое сердце кинжалом, но мне не больно – не так. А если и так, то это отголосок прошлых болезненных реакций на постельные подвиги Мидаса. Мне всегда приходилось подавлять свою ревность. Он заставил меня думать, что это я веду себя неразумно, неправильно. Но, услышав, что он покинул мою постель, чтобы навестить Полли, сейчас я не чувствую к ней ревности. Наоборот, я испытываю лишь отвращение, но к Мидасу.

Очевидно, я очень искусно лгала самой себе, потому что иначе не смогла бы убедить себя, что он меня любит.

Мы говорим себе искаженную ложь, чтобы опутать жуткую правду, а в итоге оказываемся в затруднительном положении и смотрим в лицо убогим сожалениям.

Сколько раз Мидас был подле меня, а потом уходил и навещал одну из них. Или заставлял меня наблюдать за тем, как они его ублажают, как он получает извращенное удовольствие от своего необъятного контроля надо мной. Я уже давно должна была надавать по яйцам этому гаду, объезжающему наложниц.

А теперь он дает наложницам непонятную росу, чтобы повлиять на их поведение. От всего этого у меня во рту появляется неприятный привкус.

– Может, вам не стоит принимать это… – с опаской говорю я.

Полли сурово смотрит на меня.

– Да пошла ты со своим самомнением. Тебя так и тянет думать, что ты лучше нас, да? – бросает она вызов.

– Дело не…

– Наложницы короля Фулька принимали росу каждый день на протяжении многих лет. Они любят ее. С ней все становится более… приятным, – говорит она и, наклонившись, ведет пальцем по обнаженному плечу Роша, пока мужчина трется носом о шею Джии.

У меня вытягивается лицо.

– Наложницы Фулька?

Рош поднимает голову и отвечает:

– Ага. – Он проводит по мне мутным от похоти взглядом, его глаза выглядят выразительнее с обведенной вокруг них подводкой. – Они там, – говорит он и показывает мне за спину.

Я поворачиваюсь и вижу женщин в небольшой нише, которую прежде не заметила. Они прислоняются к стене, сидя на подушках, и запускают руки между бедер. Рассредоточенным взглядом смотря на стены, они совершенно не понимают, где находятся, хотя пальцы их двигаются, а с губ срываются стоны.

Тревожное чувство, словно колкие крупицы песка, стремящиеся прорваться сквозь сито, пронзает мою грудь, усиливая беспокойство.

– Что с ними такое?

– Фульк был торговцем плотью, – пожав плечом, говорит Рош несколько заплетающимся голосом, а Джиа проводит пальцами по его волосам. – Судя по тому, что мы слышали, он часто менял гарем наложниц. Они чаще держатся особняком, но свою росу любят. Царь Мидас убедился в том, что они до сих пор ее получают.

Я отвожу взгляд от их томных лиц, пустых взглядов.

– Сомневаюсь, что вам стоит ее принимать.

– Но это так приятно, – говорил с пола Исида, запустив руку под платье второй женщины. – Тебе тоже стоит попробовать.

– Как будто я поделюсь своим подарком с ней, – огрызается Полли.

Я не обращаю внимания на ее слова.

– Вы же не хотите кончить… как они, – шепчу я и снова украдкой смотрю на наложниц Фулька. Но даже если я прокричу эти слова, вряд ли наложницы вообще обратят внимание.