– Красота – это боль. Но, полагаю, тебе это неизвестно.

Остальные наложницы гогочут. Щеки начинают гореть еще сильнее.

– Боль не должна быть необходимым элементом красоты.

– Говоришь как истинная изнеженная шлюха, – кидает она в ответ, однако взгляд у нее остекленевший, рассеянный. – Что ты вообще тут забыла? Тебе не рады в нашем гареме.

Я настороженно посматриваю на других трех женщин, которые наблюдают за мной со скучающим интересом.

– Хотела увидеть, как вы тут обжились.

Полли закатывает глаза.

– Лгунья.

– Ладно, – пожав плечами, уступаю я. С ней разговаривать я не хочу так же, как и она со мной. – Я пришла увидеться с Риссой. Знаешь, где она? – оглядываясь, спрашиваю я.

Она щурится, смотря на меня прозорливыми, хоть и немного покрасневшими глазами.

– Чего это ты зачастила с ней разговаривать? Вы же не подруги.

Это удар под дых, словно она услышал, о чем я размышляла перед приходом сюда, и хочет вонзить нож поглубже.

– С чего ты взяла, что мы не подруги? – вызывающе спрашиваю я.

– Потому что Рисса – моя подруга, – отвечает Полли и на ее щеках появляется гневный румянец, что меня удивляет.

Другая наложница смеется – Исида, статная и с черными волосами.

– Ты ревнуешь к золотой шлюхе?

Я сержусь из за ее слов, но и Полли тоже злится.

– Рот закрой! – рявкает она.

Исида только громче смеется, да так заливисто, что падает на рядом сидящую с ней наложницу, и та женщина тоже разражается смехом. Неудержимо хохоча, они шлепаются на пол, а потом…

Ого, теперь они целуются.

Миниатюрная, похожая на эльфа наложница по имени Джиа закатывает глаза и встает. Она подходит к лежащим на полу девушкам, плюхается на колени Роша и принимается его целовать.

Как то слишком внезапно вокруг стало много целующихся парочек.

Полли бросает один единственный взгляд на Джию и отпихивает ее лицо.

– Иди трахайся с кем нибудь другим.

Девушка надувает губы, но начинает покрывать поцелуями шею Роша, вместо того чтобы смачно впиться в его рот.

– Ой, да брось, Полли. Давайте все вместе. Мне сейчас так хорошо.

Вытаращив глаза, я смотрю, как она наглаживает пах Роша, и мужчина со стоном запрокидывает голову назад.

Полли сильно поджимает губы, отчего ее обычно розовые пухлые губы становятся тонкими и белыми. С плотно поджатого рта вырывается раздраженный вздох.

– Я знала, что вы не осилите столько росы.

Я хмурюсь.

– Росы?

Судя по виду Полли, я произвожу на нее то же впечатление, что и всегда.

– Да, роса, – демонстративно закатив глаза, говорит она. – Ты же не настолько глупа? – Когда я продолжаю просто недоуменно смотреть на нее, она вздыхает. – Ты же знаешь, разноцветные лепестки, нарумяненная девушка, капелька росы, вишневая роса…

Изида, продолжающая сидеть верхом на другой наложнице на полу, громко фыркает.

– Вишневая роса, потому что даже самые жеманные девы, лизнув всего разок, захотят сорвать вишенку. – Она снова смеется, пока девушка под ней не начинает извиваться, и тогда ее веселье превращается в стон.

– Роса… это дурман? – не веря своим ушам, спрашиваю я. Теперь я вижу их остекленевшие глаза и раскрасневшиеся лица в ином свете, от их похотливого, томного поведения мне становится не по себе. – У вас не будет неприятностей?

– От кого? – приподняв бровь, спрашивает Полли.

– От царя.

– Ну, это было бы странно, учитывая, что именно он нам его и дал.

В голове начинает шуметь.

– Что? Дурман вам дал Мидас?

– Первым его нам дал лекарь, чтобы помочь справиться с тем, что мы пережили у Красных бандитов и армии.