Внезапно сверлящее наслаждение от его большого пальца прекратилось, движение его бедер остановилось. Все замерло. Она открыла глаза и увидела его лицо в нескольких сантиметрах от себя. В колеблющейся тени деревьев он смотрел на нее неистово и напряженно.

Тряхнув головой, Лукас отдвинулся.

– Видишь, Ана, мы не можем пожениться по расчету. Если мы поженимся, у нас будет страсть. Желание. Твой поцелуй рассказал мне об этом. То, как ты отзываешься на мои прикосновения, подтверждает то же самое.

Он отошел, расцепив объятия и поправляя рукой волосы. Анастасия продолжала опираться спиной о дерево, дрожащие ноги отказывались подчиняться. Она видела, как расстояние между ними увеличивается.

Ей не хотелось останавливать его, это было бы неправильно. Это шло наперекор всему, что она говорила себе. Но было так, как было. Была правда, нравится она или нет.

– Отвезите меня домой, – прошептала она. Вскинув подбородок, Анастасия понадеялась, что Лукас не заметит, как она потрясена. – Вы доказали свою правоту, а теперь отвезите меня домой.

Лукас долго смотрел на нее. И в этом взгляде читалась смущающая ясность.

Затем он сделал формальный поклон.

– Все, что леди пожелает.

Глава 11

Лукас видел, как Анастасия скрылась у себя в доме, громко хлопнув дверью. Она даже не позволила ему выйти из экипажа и проводить ее. Он не осуждал ее за это после всего, что произошло в парке.

Он не рассчитывал, что поцелуй зайдет настолько далеко. Ладно, пожалуй, рассчитывал, но не в таком многолюдном месте. И уж совершенно точно не ожидал, что потеряет контроль над собой. Ему всего-то хотелось оценить границы допустимого для Анастасии.

Вместо этого Лукас притиснул ее к дереву и чуть не взял на виду у всего общества.

И что теперь ему думать о том, что будет вообще и с женитьбой в частности? Он потер лицо рукой. В частности, с настоящей женитьбой? С чего бы ему вдруг захотелось этого? Его связи с женщинами всегда касались только удовольствия. Связи короткие, дающие удовлетворение и тут же выброшенные из памяти.

Да, его чертовски возмущала чуть ли не религиозная преданность Аны этому своему святому Гилберту. Человеку, который даже не побеспокоился обеспечить жену на случай своей внезапной смерти. А вот Ана совсем рехнулась и думает, что Луна и Солнце крутятся вокруг его могилы! Хотя злиться по поводу ее продолжающейся приверженности покойному телу – это одно, а вот пытаться доказать, что он может стать достойной заменой, тиская ее посреди парка в пять часов пополудни, – совсем другое.

– Идиот, – пробурчал Лукас, имея в виду самого себя, когда карета остановилась возле его подъезда. Толкнув дверцу, он вышел из экипажа. Ему нужна готовая на все женщина. Или ледяная ванна. Или все, что угодно, что поможет выкинуть Анастасию из головы и сосредоточиться на расследовании, чем он и должен заниматься.

Дверь открыл дворецкий.

– Добрый вечер, сэр.

– Ты уверен? – проворчал Лукас, сбрасывая плащ и передавая его в руки слуге.

– Сэр, к вам…

– Не сейчас, – отмахнулся Лукас и по коридору двинулся в сторону кабинета.

– Но, мистер Тайлер… – Слуга следовал по пятам, настаивая.

Лукас резко остановился и повернулся к нему, едва сдерживая ярость.

– Ну, что еще?

– Здесь ваша мать, сэр. Ждет вас. И, по-моему, она весьма недовольна тем…

Он не успел закончить. Из глубины коридора донесся голос матери Лукаса:

– Лукас Иен Сент-Джон Тайлер.

Лукас поежился, повернувшись в сторону гостиной. Там в дверях стояла его мать. Хотя росту в ней было немногим более метра пятидесяти, она вселяла в него страх посильнее, чем любой предатель.